Страница 28 из 94
Глава 7.
Мелкие волны накатывали на песчаный берег, омывая мои ноги в чистой, солёной морской воде, и я спокойно сидел под солнышком, ощущая умиротворение. Щит, отсекающий вредный ультрафиолет, я уже накинул, и заклинание, отпугивающее разный гнус и насекомых, исправно работало.
— Ичика! Идём с нами играть в карты, — услышал я крик со стороны Хонне Нохотоки и её подружки.
— Идём, — поднялся я, прервав медитацию. — С такими красавицами я… куда угодно, — улыбнулся я.
Хонне выглядела в своём жёлтом купальнике очень мило, а её атлетическая, пропорциональная фигурка, которую подчёркивал этот самый купальник, заставила бы подохнуть от зависти любую другую женщину.
Первый день на море прошёл без особых происшествий. Мы развлекались, купались и играли в пляжный волейбол. Что называется, море, солнце, девочки. Буквально все условия для радости, и мы радовались… хотя и не все.
Сесилия Алькотт стала социальным изгоем. Другие девчонки банально не желали с ней общаться. Она была весьма заносчива и стервозна, а уж то, с какой скоростью она отталкивала от себя всех, даже тех, кто хотел с ней познакомиться, было известно всем. Нет, никто при ней не плевался и не зубоскалил, все было культурно и в рамках приличий, однако предпринимались все возможные действия для того, чтобы свести своё общение с ней к минимуму и только по делу. Как ни странно, это касалось даже преподавателей.
Вторая, кто не рад, была Чифую. Она ходила вокруг меня кругами, наблюдая за мной с большого расстояния, но не приближаясь. Что она там высматривала, я понятия не имел, вот только я её очень хорошо ощущал, ведь аура её никуда не делась. Ну и пусть.
Третьей была Лаура Бодевиг. Свой испепеляющий и ненавидящий взгляд она даже не прятала, просто приходила и смотрела. Хотя мне на неё было плевать.
Что тут сказать? Каждый творец своего (не)счастья, иллюстрация к этой картине прямо перед глазами.
Идиллия закончилась буквально на следующий день. Встав с самого утра, я умылся и, выйдя из своего спрятанного дома, пошёл на пробежку. Торчащие в песке высокие кроличьи уши я обнаружил метрах в ста от общего дома, где спали все остальные.
— Ну что же, вот сейчас всё и решится, — подумал я и телекинезом дёрнул за уши посильнее.
Сверху раздался свист реактивных двигателей, и прямо на меня полетела… морковка. Ага, да, большая такая морковка, хотя всё-таки это была иллюзия, а под ней на самом деле спускалась какая-то футуристичная капсула. Белые обводы и сопла со всех сторон. Интуиция взвыла, но деваться было некуда, опасность ощущалась со всех сторон.
Поставив самые мощные щиты, я ощутил, как всё моё тело задеревенело, а на разум будто накинули мокрую, противную тряпку и пытаются погасить сознание. Тело упало, но всё же щиты выдержали. Хоть я не был способен пошевелиться, разум мой вырубить не смогли. Ауру одного человека внутри я уже почувствовал, и это были весьма знакомые её очертания. Очень похожая сидит на каждом уроке справа от меня и отзывается на имя Хоуки. Значит, сестричка прискакала. И ведь подготовилась, мразь.
Из капсулы выскочила девушка, подбежала ко мне, ухватила под мышки и поволокла внутрь. Буквально один в один взрослая версия Хоуки, причём довольно сильная физически! Я-то не лёгкий. Глядя на её тело, я очень хорошо понимал почему. Наниты внутри тела. Нечто похожее было и у моей сестры Чифую.
Как только Табане остановилась и начала взлёт, я ударил по её разуму, дотянувшись и парализовав её моментально. Я как раз считывал её самые последние воспоминания, судорожно прикидывая, что мне может угрожать. Ага, ага, так, ого. Ну хоть кто-то воспринял меня серьёзно. На более детальное чтение мыслей ещё будет время, а пока придётся рискнуть. Если она не вернётся в течение пяти минут, орбитальный бот, который сейчас завис прямо над нами в невидимости, обстреляет эту местность и нашу капсулу, смешав всё с землёй. Протокол мёртвой руки: “Так не доставайся же ты никому”, в действии. Табане подстраховалась. Сучка бл**ь.
Я уже замещал поражённые мышечные ткани новыми со всей возможной скоростью, а Табане всеми силами пыталась побороть моё подчинение и смотрела на мою дёргающуюся тушку с ужасом. Согласно её мыслям “вырубатель”, как она его назвала, гасил людей на целые сутки запросто. И им потом долго приходилось разрабатывать мышцы, чтобы вернуться к подвижности. Такой прыти от меня она явно не ожидала, и её мысли метались из стороны в сторону, но я не понадеялся на авось и долбанул подчинением второй раз, ещё сильнее.
Мы летели к висящему в стратосфере боту, а я судорожно старался побороть паралич. Я должен был начать отдавать ей приказы, в противном случае ещё один протокол расстреляет меня, если при входе она не отдаст соответствующий шифрованный приказ. И тут подготовилась. Паранойя на высоте. Я её даже немного зауважал.
Я еле успел. Вставать я ещё не мог, но вот мышцы лица и голосовые связки уже подчинялись мне.
— Табане, — прохрипел я, начав давать ей установки, — я запрещаю тебе сопротивляться моему внушению. Прекрати любое сопротивление и отключи все системы, которые бы могли подавить моё влияние.
Её яркий взгляд потух, а основное сознание отошло на задний план, полностью забившись в пещерку, откуда с ужасом смотрело за тем, что я творю.
— Табане, ты относишься ко мне, как к себе. Я твой самый любимый родственник, как сын или брат. Твоя первоочередная задача, предотвратить причинение мне вреда. Ради этого ты готова даже пожертвовать собственной жизнью. Приоритет номер один, мне не должен быть причинён никакой вред… тебе ясно?
Женщина едва заметно кивнула.
— Табане, второе: ты должна сохранить все системы корабля и посадочных модулей в целости и сохранности, не причиняя им никакого вреда, если только это не входит в конфликт с первой директивой, в таком случае тебе разрешается разоружить, либо уничтожить ту часть корабля, которая угрожает моему здоровью, либо твоему выполнению директив. Ты поняла?
Женщина вновь кивнула.
— Ты должна отменить все контрмеры, ловушки и закладки, которые ты создала. Всё автоматическое вооружение должно вернуться на базу. Все звонки и встречи — должны быть отменены. При этом ты должна вести себя естественно. Так, как ты бы вела себя обычно. Ты поняла приказ?
Третий кивок. Фух… это было близко, и ничего ещё не закончилось. Тело всё ещё ощущалось деревянным, а мы уже влетали внутрь посадочного бота примерно двухсот метров в длину. Как только мы вошли, Табане отдала несколько голосовых команд, набрала шифр на голографической консоли, а подоспевшие медицинские дроны погрузили меня на платформу и повезли внутрь. Корабль вздрогнул, и я больше ощутил магическим зрением, чем даже почувствовал движение.
Табане продолжала шустро вбивать команды на консоли и отдавать команды своему ментальному интерфейсу. Те наниты, которые были у неё по всему телу, были там не просто так. В её теле был некий управляющий модуль, который вовсю сигналил ей о внешнем вторжении. Для верности подбавил псионического подчинения и приказал ей отключить эту тревогу внутри. Интересная и довольно продвинутая техника, но у меня есть нечто похожее, только оно висит у меня на пальце, и там у меня настоящий искусственный интеллект, полностью подчинённый мне, а у неё — просто компьютер.
Я продолжал скачивать память Табане, пока меня несли внутрь пилотского отсека. Размеры идиотизма Табане меня просто ужасали, и чем дальше, тем больше поднималась ярость. Меня она хотела просто препарировать. Будить меня она боялась, потому и действовала таким вот образом, но обо всём по порядку.
Двадцать четыре года назад к молодому тогда специалисту по компьютерному интеллекту Шинононо Табане обратилась группа учёных, которых она знала по своей университетской карьере. Один из них был известным археологом, второй историком, а третий талантливым физиком. С ними она дружила ещё с университетской скамьи, и они пригласили её в секретную, финансируемую частным лицом исследовательскую группу. То, что накопали археолог и историк, в начале поразило Табане, но потом в ней зажегся исследовательский интерес. Как я и предполагал, они нашли потерпевший крушение космический корабль неизвестной цивилизации, пролежавший на дне болота больше шести тысяч лет. Болото, силами нанятых подрядчиков, осушили и получили доступ к кораблю, надеясь найти хоть какие-то останки.