Страница 22 из 94
Ладно, встречусь с ней один на один — поговорю. Сама она вроде неплохая девушка, но уж что-что, а ездить на себе я не позволю, какая бы там подоплёка ни была. Да мне проще раздавить этого Дюнуа, что сразу решит все проблемы.
Уроки закончились, и я поплёлся в свою комнату на вечернюю медитацию. Скинув надоевшую форму, оделся в спортивный костюм и уселся на постель, вновь перегоняя энергии из шестой и седьмой чакры в восьмую. Таким образом, я заметил, развиваются все три. Вихри растут и крепнут, а защита на душе лишь увеличивается, вот только долго помедитировать мне не дали. Чего я не ожидал, так это того, что Шарлотту поселят со мной в одну комнату. Дверь она открыла своей карточкой и втащила довольно тяжёлый чемодан с персональными вещами, после чего воззрилась на меня.
— Здравствуй, Шарлотта, — сказал я на французском, — присаживайся.
Бедная девушка даже застыла на середине движения. Видимо, она хорошо понимала, что уж кем-кем, а шпионкой ей не быть. Ну вот не скроена она и не заточена под такую работу, и все планы её отца в любой момент могут с треском обрушиться, словно карточный домик. Да куда там ей, она ведь обычная маленькая, миленькая девушка, а не матёрый шпион, вот только настолько быстрого разоблачения она не ждала.
— Ты догадался, да? — обречённо спросила она.
— Такую милую и красивую девушку, как ты, было бы очень трудно замаскировать под парня, несмотря ни на что.
— И что теперь? Ты расскажешь обо мне всем? — обречённо спросила она.
— Мне что, больше всех надо, что ли? Твои секреты это только твои секреты. Хочешь, продолжай прикидываться мальчиком, просто я предполагаю, что как девушка, ты могла смотреться намного лучше, да и грудь так заматывать бинтами, как это сделала ты, может быть вредно.
— Это всё мой отец, — грустно сказала она, — это была его идея.
— Понимаю… видимо, хотел следить за мной и подложить тебя под меня, попытавшись вызнать какие-то сведения о моём доспехе.
— Да, — повесила она голову. — Он хотел, чтобы я украла чертежи и принципы работы твоего доспеха, а если это не удастся, завербовала тебя в его компанию.
— А рожа у него не треснет от такой наглости? Да и не дадут ему ничего эти чертежи, он их всё равно воссоздать не сумеет никак. Так что мой тебе совет: учись спокойно как девушка.
— А как же Альберт Дюнуа, мой отец?
— Да плюнь на него. К чему тебе такие проблемы? Пойми, у тебя сейчас неплохое положение. Если спросят, рассказывай правду и вали всё на него. Скажи, что тебя заставили угрозами и шантажом, вот и пусть он расхлёбывает. В любом случае со мной у тебя ничего не выйдет. В смысле… мне, конечно, лестно внимание такой красавицы, но я буду себя чувствовать последней скотиной, если ты под меня ляжешь по указанию этого таракана.
— Он пригрозил мне тем, что посадит меня в тюрьму, если я откажусь, или если моя миссия закончится провалом.
— А он что, вдруг стал судом и прокурором в вашей стране? На основании каких обвинений он сможет это сделать?
— Ты не понимаешь, Дюнуа — страшный человек, он перешагнёт через любые препоны и пойдёт по головам.
— Он что, тебе дорог? Ну как память там, к примеру?
— Я его ненавижу, но он мой опекун как несовершеннолетней, и он буквально насильно запихнул меня сюда.
— Шарлотта, не беспокойся о нём, если он заденет мои интересы, сильно пожалеет. В любом случае ты сейчас в академии НД, и уж тут тебя не достанет никто. Академия законодательно охраняется толпами адвокатов. Они сожрут его печень на завтрак, да и ты теперь имеешь экстерриториальный статус. Если он попытается выкинуть какую глупость, его просто сотрут в порошок, так что на время учёбы ты защищена, а потом ты станешь совершеннолетней и сможешь плевать на него с высокой башни, да и не уверен я, что ты способна правдоподобно притворяться мальчиком целых три года, так что смело можешь представляться девушкой и ничего не бояться, а если он тебя обидит, скажешь мне. Но вообще, это, конечно, твоё дело и в любом случае я лезть в твою жизнь и к чему-то тебя принуждать не стану.
Она улыбнулась, а её эмоции заметно разгладились, и шторм в мыслях успокоился.
— Спасибо тебе, Ичика, — улыбнулась она. — Кстати, твой французский довольно неплох, где ты так научился?
— Да один знакомый научил. Я одно время увлекался историей, читал манускрипты в оригинале, вот и выучил несколько языков.
— Это очень интересно, — улыбнулась девушка.
— Что ж, ты располагайся, ты какую постель выберешь?
— Ч-ч-то? Ты что имеешь ввиду?
— Я говорю, спать ты где предпочитаешь? — показал я на две одинаковые постели. — Ты, наверное, устала с дороги? Да ещё и целый день занятий, и другой часовой пояс.
— Это да. А ты где спишь?
— Да бери любую, мне всё равно.
— Хорошо, тогда я возьму эту, поближе к двери.
— Ладно.
Я аккуратно телекинезом поднял обе кровати и поменял их местами. Та, которую она выбрала была как раз моей.
— О, это был твой доспех? Частичная развёртка?
— Ну не совсем, но можно и так сказать.
Вечер уже вступал в права, а я забрал те немногие вещи, которые успел выложить из пространственного кармана, и покинул комнату, пока Шарлотта раскладывала свои вещи и пошла мыться в ванную.
***
Стол я разложил на живописной вершине довольно высокой скалы. Виды, которые открывались с этой высоты, просто завораживали. Текущая внизу река, в которой отражалось вечернее закатное солнце, настраивала на умиротворённый лад. Серые, отвесные скалы, бушующие зеленью равнины. Я разложил свой дом и наложил бытовые плетения, отпугивающие насекомых и животных. Сняв кроссовки, я просто взлетел на метр над землёй и уплыл в медитацию. Мне было так хорошо и свободно, что пока я решил задержаться на этой равнине. Все чужие игры властных и богатых промышленников, различные чиновники и даже учёба в академии, всё отошло на второй план. Здесь всё было так, как должно быть. Природа в чистом виде. Воздух и простор, огромные пространства, которые я ощущал своим магическим зрением, будто бы бережно перебирая всё вокруг, продолжая наращивать свои чакры.
Утро было просто замечательным. Когда я вышел из своего дома, свежий, чуть холодный ветер развевал мои волосы, ещё не сошедшая до конца роса приятно холодила босые ноги. Я обернул кроссовки в физический щит, превратив их по сути в невесомые сапоги и побежал по каменистой площадке. Разминка мне понравилась, и я зарядился бодростью на весь день. Казалось, все раздражающие меня вещи отошли на второй план, и я сумел вздохнуть посвободней. Моего хорошего настроения хватило и на завтрак, и даже на сами уроки.
Даже когда второй пилот-парень поразила весь класс тем, что она, о ужас, Шарлотта, а не Шарль Дюнуа, что вылилось в хоровой вздох и шушуканье с возгласами, перешёптываниями и хихиканьем перед уроком, всё это подкреплялось хорошим настроением и дальше.
Так эта идиллия могла и продолжаться, однако она была прервана. Моя сестра привела к нам на урок ещё одну новенькую из Германии.
Звали беловолосую, невысокую девочку Лаура Бодевиг. Смотрела она на всех исподлобья, как бы примеряясь, как их лучше будет пристрелить. Один её глаз был закрыт повязкой, и стояла она по стойке смирно.
— Лаура, представься пожалуйста, — сказала Чифую.
— Яволь, ментор! — ответила она, удерживая самое серьёзное лицо.
— Я — Лаура Бодевиг, — гаркнула она и вновь встала по стойке смирно.
Н-да… ну-ну, в принципе мне-то какое дело?
— Это всё, что ты хочешь сказать, Лаура? — спросила её Майя.
— Да, это всё, — ответила она с лёгким немецким акцентом. — А это, должно быть…