Страница 69 из 82
Глава 16. Четвёртый курс.
Мы спокойно кушали, переговариваясь за столом, узнавая, кто, где был и чем занимался. Четвёртый курс начинался, как обычно. Вернулись все повзрослевшими и похорошевшими. К нашему факультету присоединилось ещё шесть новичков, которые сидели и оглядывались по сторонам. Для них ещё всё в новинку.
— Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.
В зале поднялся гул, всем хотелось узнать, что же произошло, и почему вдруг отменили квиддич, но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат, и двери Большого зала с грохотом распахнулись.
На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к преподавательскому столу.
Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния озарила потолок. Гермиона охнула, и было от чего.
Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульптором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим, другой — большой, круглый, как монета, и ярко-голубой.
Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи был виден лишь белок.
Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов.
— Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Аластор Муди.
По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора. Его удары ладонью о ладонь уныло прозвучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Муди, что они могли только смотреть на него. Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к такому более чем прохладному приему.
Дамблдор вновь прокашлялся.
— Как я и начал рассказывать, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников.
Некоторые дети в зале загомонили, переспрашивая, однако было ясно, что Дамблдор сделал эту паузу специально. Он обожал показушничать, и потому никто не сомневался, что он скоро продолжит.
— Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.
За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на Хэллоуин. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галеонов.
— Ну как обычно, всё дерьмо в этой школе просто обязано начинаться на Хэллоуин.
— Гарри? — заинтересовалась Падма, сидевшая справа от меня. — Ты что-то знаешь?
— Да ещё не прошло ни одного учебного года, чтобы что-нибудь не случилось на Хэллоуин. Полагаю, и в этом году будет какая-то гадость.
— Я надеюсь ты не хочешь участвовать в этом соревновании?
— Да ни в коем случае, оно мне надо?
Гул голосов в большом зале слегка утих, и Дамблдор продолжил:
— Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчеркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, что студенты младше шестого и седьмого курсов сумели бы справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати.
— Может быть, тогда не стоило его и проводить, — как всегда задумчиво сказала Луна.
— Вот-вот, ты молодец, Луна, зришь в корень, — ответил я.
Белокурая, нежная и воздушная ведьмочка сдружилась с Гермионой, а уж Невилл, который уже в открытую ухаживал за девочкой, благосклонно принимавшей его ухаживания, был частым и желанным гостем за нашим факультетским столом, как, впрочем, и она за столом Барсуков. Там девочку подкармливали сердобольные старшеклассницы, а здесь дети пользовались моментом и задавали вопросы по Травологии уже Невиллу. Мальчик в это время прямо светился. О своей любимой теме Невилл мог говорить часами, чем любознательные когтевранцы и пользовались.
— Поттер! — после первого урока и странной манеры разговора Муди я теперь ставил небольшой звуковой фильтр, понижающий громкость всего, что он говорил. Просто этот человек постоянно орал. Стоя в своём неизменном кожаном плаще, испещрённом рунами и чарами, этот ветеран выкрикнул моё имя.
Не отвечая ему, так как никакого вопроса и не было, молча поднял взгляд на преподавателя. Его аура была испещрена язвами и проплешинами на местах имеющихся шрамов. А вместо ноги в ауре зияла пустота. Странно, почему бы это всё не снять, или ему так нравится ходить? Вместо его палки можно поставить нормальный протез, ну или я могу вырастить ногу, но делать этого, конечно, не стану.
— Хлипковат! — я фыркнул, улыбнувшись, а сидевшие рядом сестрички даже слегка хихикнули. Они-то знали, насколько я действительно хлипковат. — Ну ничего, я тебя научу!
— Только меня? — оглядел я весь остальной класс.