Страница 63 из 76
Женщина выходит на площадь, где копошатся уставшие, грязные, убитые горем дети. У некоторых разбито колено, у некоторых поломана рука, у мальчишки – перемотана грязной тряпкой культя. Ему отрезали кисть правой руки. Явно видно, что раны детям нанесли специально. Причём максимально калечащие. Именно так, чтобы они были неспособны полноценно жить, а только мучились.
Женщина подходит ближе, и все дети разом разворачиваются на шум, и женщина застывает как вкопанная. Взгляд у детей горит нечеловеческой ненавистью.
- Что здесь произошло? – слова выходят тихими, и надтреснутыми.
- А не видно? – кричит один мальчишка.
Жгучая боль, обида на всех на свете, ненависть, которую можно физически ощутить. Семилетняя кроха, готовая выгрызть горло любому прямо сейчас. Маленький шакалёнок нахмурился, и продолжил тихим голосом.
- Такие как вы, военные пришли, и убили тут всех, - он махнул рукой в сторону обгорелых остовов домов.
- П-п-почему? – спрашивает еле соображающая от шока женщина.
- Просто так, по пьяни, – малыш опустил свою голову вниз.
- Люди графа Блэра прискакали в деревню, его сыночек решил развлечься, они привязали двух женщин, и начали кидать в них ножи, кто попадёт в более нежную часть, и чья мишень продержится подольше, - сказала девочка, которой было около десяти лет.
Маленький мальчик до этого стоявший с опущенной головой взглянул на женщину.
- Они пришли, и всех убили, - тихий, усталый голос слышали все, - они творили ужасные вещи с моей мамой. Такие же как вы, воины, с мечами. Вы – звери. Вы – не люди. Как так можно?
Малыш повысил голос до крика.
- Верните мне маму!!! – он упал на землю, и зарыдал, а растерянная женщина бросилась к нему, и в шоке застыла на одном месте, крепко обнимая малыша.
Вдруг, из забытья, её выдернула маленькая ручка, дёрнувшая её за полы плаща. Женщина отшатнулась, как от пощёчины, и повернула голову, уставившись в глаза ещё одной крохе лет десяти. Ничего не выражающий взгляд, оставшейся без ничего сироты, и крохотная ручка, зажатая в кулак.
- На… - сказала та, и вложила в руку женщины три медных, и одну серебряную монетку, - это всё, что у меня есть.
- З-з-зачем? - спросила женщина, в шоке глядя на кроху.
- Ты же наёмница, я вижу нож у тебя на поясе, и знак гильдии наёмников.
- … - женщина сглотнула ком в горле, всё ещё не понимая.
- Хочу нанять. Отомсти. Отомсти за маму.
Женщина с трудом поворачивает голову, смотрит на монетки в своей руке. Крепко сжимая руку, она поднимает взгляд на своего напарника, который до сих пор даже не знал с кем его свела судьба.
Хруст скрепов, стоявших на её разуме, и не дававших до сих пор прийти в мир чудовищу, ощущается буквально физически.
- Не могу больше… - воет она, достаёт из ниоткуда кучу съестного, палатки, мешки с продовольствием, обходит малышей, накладывая на каждого, заклинание высшего исцеление, и на огромной, нечеловеческой скорости срывается, и выбегает за пределы деревни, а дальше, в небо взмывает огромный дракон.
Следующие кадры из видения меняются очень быстро.
ХЛОП. Кадр сменяется.
Вот женщина появляется посредине пыточной. В углу находится клетка, в которой сидят пятеро молодых девушек. Шестая висит привязанная на цепях, а молоденькая девчонка, третья дочь графа, стоит с хлыстом, и раздаёт удары дико орущей от боли девушке, под аккомпанемент собственного смеха.
ХЛОП. Кадр сменяется.
Вся семья, включая графа, его сына, и всех его приближенных плотно напиханы в ту же клетку, а женщина заканчивает приковывать дочь графа к той же дыбе. Дочь дико орет, матерится, и обещает все кары на её голову.
Потом начинается ужас. Шестнадцать часов пыток. Женщина избивает, и тут же лечит, не даёт сойти с ума от боли, и истязает маленькую, четырнадцатилетнюю девочку, на глазах её родителей, которые уже сорвали своё горло от воплей.
ХЛОП. Кадр сменяется.
На прозекторском столе, лежит хрипящий сынок графа, с распущенными, сизыми кишками. Его лицо очень трудно узнать, оно составляет один сплошной синяк. Большая часть зубов выбиты, или вырваны силой. Ноги и руки переломаны, и пробиты в нескольких местах, и этот полутруп ещё дергается, под действием целительских заклинаний, не дающих ему просто подохнуть. А женщина страшно смеётся.
- Ну как Граф, вам нравится моё искусство? – орёт она прямо ему в лицо.
- Ты чудовище, - в ужасе отскакивает от стенок клетки оставшийся там Граф, - ты монстр.
- О нет, чудовище – это ты. А я – тварь. Страшная, безумная тварь. Я буду пытать так каждого из вас. Но это только тело. Потом – я вырву ваши души. И буду с огромным удовольствием пытать их каждый день, всю свою жизнь, а жить я буду ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ! – дико заорала она.
- За что? Мы ведь ничего тебе не сделали.
- Да у вас ведь любимое развлечение – пытать других людей. Скольких вы, твари запытали до смерти? Скажи мне? Вот и я вас запытаю до безумия.
- Каких людей?
- А ту деревню по пути сюда, помнишь?
- Этих? Так это ведь крестьяне, - в шоке, и дикой панике ответил он, - ты посмела сделать такое с моим сыном из-за каких-то крестьян? Они же не люди. Бабы ещё нарожают.
Зрачки в глазах у женщины налились красным, и стали вертикальными, а руки, превратились в лапы, с бритвенно-острыми когтями. Даже не открывая клетку, она просто прошла внутрь, выломав прутья, и схватила Графа за горло, подтаскивая к себе.
- Тебя, мразь, я буду пытать с особым удовольствием, и дольше всего. Я никуда не спешу, - улыбнулась она, обнажая частокол острейших зубов.
Принюхавшись, она сказала.
- Фу, ну ты и засранец. Когда ты успел обделаться, мразь?
Очнулись мы, сидя в бассейне.
- Дальше смотреть не стоит. Там мне конкретно крышу снесло, и я творила такое… вам это лучше не видеть.
Я сидела, и не знала, что будет. Останутся ли они со мной после такого. К счастью, в их поверхностных мыслях летала в основном жалость к детям, гнев на уродов пытавших, и издевавшихся над крестьянами, злость на людей, похитивших моего ребёнка.
Я тихо плакала, а они оба меня утешали. Гладили, целовали, шептали разные глупости. Менталистика – это конечно замечательно, но никакая менталистика не позволит полностью стереть все последствия того эмоционального надрыва, скопившегося у меня за все эти годы. Не зря ведь я выбрала этот мир для отпуска. Мне нужно заниматься делом. Нет, не так. ДЕЛОМ! Мне нужно живое общение с понимающими меня людьми. Мне нужна любовь. Мне нужна магия. Так, я накапливаю положительные впечатления, успокаиваюсь, набираюсь сил.
А потом, у нас был долгий, медленный секс. Без громких воплей. Я просто отдавалась им полностью, раскрывая себя. Вот она я. Я отдаюсь, а вы берёте.
***
В мои земли началось целое паломничество. После того, как ко мне выехали первые трое, казалось, кто-то накрутил хвост буквально всем.
Слухи стали расползаться быстрее, потому, как и мои крестьяне стали перемещаться порталами мгновенно, и в подпитии могли сболтнуть много чего. Не все давали клятву, да и клятва не давала проговориться о стратегической информации, которой было очень мало, да и откуда простым крестьянам знать обо мне хоть что-то важное. Новости о том, что я уничтожила мор, что Денерима больше нет, и структура самого королевства находится в подвешенном состоянии, и о том, что миледи Кусланд перебила 15 тысяч Орлесианских захватчиков, расползлись достаточно быстро, ведь я передала это по терминалам связи с записями войск на марше, и подробными картами кто, где, кого, и сколько, а потому, крестьяне злорадно судачили о том, как леди Кусланд помогла всем крестьянам и рабочим спастись из павшего Денерима, а вот на королеву, всех аристократов, и чиновников-бюрократов… ах, ах, какая жалость… времени, к сожалению, не хватило.