Страница 58 из 76
Одновременно с этим, доппели, и мои солдаты больно покусывали храмовников. Под невидимостью, они устраняли часовых, убивали обозников, и травили еду. Оставшиеся в живых храмовники просто зверели от этого. Спать они не могли, потому, как любые, выставленные часовые ночь не переживали. А потому все они пережидали ночь стоя в круговой обороне в доспехах и с оружием, рядом с кострами. И даже в таком случае, мои воины выбивали их по одному из луков. Невидимая смерть прилетала к ним из темноты. Везде, где не было охраны, свободно ходили мои воины, под невидимостью, ломали оружие, и портили все припасы, и питьевую воду. Наконец, на шестой день, озверевшие от голода, недосыпа, постоянных смертей, и от моих издевательств храмовники, успевшие в боях за стену потерять ещё половину своих воинов, и перебив большую часть Денеримского ополчения, приняли решение нанести решающий удар.
За всё это время они успели сколотить штурмовые лестницы, и готовились к серьёзному приступу.
Помощи им было ждать неоткуда, еда, либо закончилась, либо была испорчена, воинов осталось чуть больше тысячи, хотя защитников было хорошо если больше сотни, и обе стороны были уставшими, и обозлёнными до предела, а потому, собравшись на седьмой день, и помолясь, храмовники бросились на приступ в последнем, решительном бою, так как понимали, что ещё одной такой ночи они не переживут. Я специально настолько выводила из себя храмовников, и выбивала командиров. Они должны быть похожи, на бешеных шакалов, чтобы не было никаких переговоров, никаких заложников, никаких политических ходов, только смерть, посеянная храмовниками. Я специально оставляла примерно столько бойцов, чтобы было достаточно, для того, чтобы перебить всех оставшихся крыс в этом городе.
Обе стороны сражались отчаянно, зная, что ни одна из них не пожалеет другую. Защитники из последних сил рубили, и пиками отталкивали лестницы, убивая нападающих в тяжёлых доспехах. Оставшиеся лучники, сжигая себя, закидывали нападающих стрелами, размножавшимися воинскими умениями. Храмовников резали, кололи, и даже грызли зубами, но естественно, что настолько превосходящий по численности, и по вооружению отряд, сумел прорваться внутрь, перебив всех воинов, и ополченцев.
Основным желанием нападавших была животная жажда мести виновникам, и желание вдоволь пограбить.
Оба желания гармонично сконцентрировались на королевском дворце. Там находилась королева, отдававшая приказы, там было много богатых трофеев, и там же сконцентрировались остатки аристократов, способных держать оружие. Потому основная масса нападавших ломанулась во дворец, убивая всех подряд, и взяв Анору на мечи, продолжив своё победоносное шествие дальше по городу, хоть и очень сильно удивляясь, почему город кажется настолько пустынным.
Мои доппели, уже смогли под невидимостью пробраться всюду, где ходили грабить эти молодчики, и успели опустошить все склады, и хранилища заранее.
Всех вояк, которые разбежались по городу, доппели аккуратно превращали в энергию, что было не удивительно. Ну отбилось пару человек от основного отряда, ну нарвались на сопротивление горожан, бывает, не бегать же за каждым по всему городу. Наоборот, чем меньше останется, тем на меньше частей потребуется делить трофеи.
К концу дня и так сократившийся отряд ещё больше уменьшился. Из оставшихся трёх сотен бойцов, вернулась хорошо если сотня. Без командиров, безо всякого руководства, все эти люди превратились в стадо, которое за ночь, моими стараниями, и стараниями засевших, и забаррикадировавшихся в своих домах аристократов, плавно, и постепенно уменьшалось.
Эту ночь не пережили ещё 87 человек, а проснувшиеся увидев результаты своей операции решили, что пришло время убираться из города по добру по здорову, пока это ещё возможно.
Дико раздражённые фактом того, что вместо богатой добычи, им достаются голые дома, даже без мебели, и вместо людей им попадаются пустые улицы, храмовники собрали все ошмётки еды, какие только сумели добыть, погрузились на телеги, и рванули из города.
***
Мы с Морриган продолжали гнать остатки храмовников к границе с Орлеем.
Всё возможное время, мы находились под невидимостью, использовали заклинание левитации, позволявшее не оставлять следов, и постоянно посылали в храмовников по одной – две стрелы, убивавших отстающих.
И вот наконец все маги, собрались посмотреть вместе с нами на триумфальное возвращение храмовников на огромных голоэкранах проецировавших картинку с камер дронов.
Их вид был просто душераздирающий, а кроме всего, мы с Морриган конкретно поизгалялись над ними.
Ужас, перманентно поселился в их сердцах. Ну они же к нам не поздравить с днём рождения припёрлись, так что не стоит удивляться, что можешь и по морде получить. Добрались домой всего пятёрка самых быстрых храмовников, которых тут же потащили к командирам.
Измождённые, поседевшие от непрекращающегося кошмара, голодные, и еле плетущиеся рыцари, вызывали только жалость.
Один, имел реальное ведро с дыркой вместо их обычного шлема. Оно было большое и тяжёлое, и постоянно болталось на голове под своей тяжестью. Мы вогнули низ ведра, так, что он сливался с шеей, и составлял цельный монолит. Теперь, снять такую конструкцию было возможно только в кузне, и то не сразу. Надпись на ведре гласила: “Вёдроголовый. Я тупой баран, и ношу ведро на голове”.
Второй бегун, теперь щеголял не снимаемым доспехом с выцарапанной надписью на спине: “Я – сучка Андрасте”.
Третий, имел огромную дырку на заднице, с нарисованной мишенью и надписью: “принимаю пожертвования с заднего прохода”.
Мои маги хохотали от таких картин до упада, и ещё долго пересказывали друг другу разные аспекты, а Дайлен с Морриган, участвовавшие и помогавшие, превратились в героев дня.
Надо сказать, маги постепенно всё больше и больше раскрепощались, и более не робели в моём присутствии. Был только один инцидент, когда я нашла испуганную молодую эльфийку, плакавшую закрывшись в пустой комнате, отведенной под кладовку.
- Летениэль… - сказала я, обнимая плачущую девушку, - что случилось, почему ты плачешь?
Несчастная девушка огромными глазами смотрела на меня и явно чего-то боялась.
- Тебя кто-то обидел? Расскажи мне, маленькая, - нежно погладила я невменяемую эльфийку.
После того, как она посмотрела на меня, и убедилась, что я улыбаюсь ей, несчастную девушку прорвало.
- Я, и Элидил любим друг друга, - сказала она, будто бросаясь с обрыва.
- Поздравляю, и что, вроде бы он тебя не обижал, наоборот, весьма галантный молодой чело… эээ… эльф?
- Но это же запрещено? – страшно удивилась она.
- Как это? – меня аж перекосило от такой постановки вопроса. - Любить запрещено? Кто может запретить любить?
- Храмовники. Магам запрещено любить друг друга, - расплакалась она.
- Ты видишь хоть где-нибудь поблизости храмовников?
- Но я беременна, - сказала она, прижимаясь ко мне, - а все дети магов принадлежат церкви.
- Забудь об этой глупости. Пройдёт меньше года, и церкви Андрасте на Тедасе больше не останется, а если кто захочет забрать твоих детей, я просто сотру Орлей с лица Тедаса целиком, и полностью. Не переживай, ты вольна делать что хочешь. Можешь жить с Элидилом у меня, можешь в любой деревне, можешь вообще одна если тебе что-то не нравится. Да вообще, делай что захочешь. Никто тебе и слова не скажет. Ты абсолютно свободна.
- Но как же… - зависла она.
- Ты ведь с детства в круге, потому тебе трудно привыкнуть. Да ты и сама себя в обиду не дашь. Ты ведь учишься, вот и учись дальше.
- А как же библиотека? Если жить отдельно.
- Да сделай себе портал прямо в доме, ты же уже умеешь, я помню. Дам тебе допуск внутрь периметра замка, да и ходите себе хоть каждый день. Да хоть каждые пять минут туда-сюда бегайте, и учись себе. Можешь пойти жить к эльфам, можешь к людям, как захочешь.