Страница 6 из 181
Глава 3
На черном снегу остаются следы множества ног. Воинство смерти не спеша идет к обозначенной цели. У мертвых нет причин куда-либо торопиться, после жизни наступает эпоха вечности. Трупы и скелеты смотрят только вперед, не скованные эмоциями и общественной моралью. На взгляд некроманта они все жертвы, которых обрекли на подобную гибель другие, а не он сам.
Тот, кто взял себе имя Вильгельма Вигойского, смотрит на армию, что пройдет маршем уничтожения с целью покончить со всеми игроками в этой глупой игре. При этом маг смерти обладает достаточным критическим мышлением, чтобы осознать свое участие. Вступление в игру обязательно влечет получение статуса игрока. Но мэтр Вильгельм готов принять грех на душу. Все равно подобных грехов за последние пять тысяч лет скопилось немало.
Слишком ровные для мертвых солдат шеренги продвигаются по Путям, что создали вампиры. Некромант не сразу узнал, что Герон и Хейден именно на это потратили силы, так что в последний момент успел изменить точку входа на Пути. Пришлось пробиваться силой, но последней сейчас в избытке.
— Стоит признать, постарались на славу. Но жить здесь я бы не захотел. Это искусственный мир. — Говорит некромант.
— Вот как? — Рядом стоит лич в облике скелета в алой накидке. Пустые глазницы сияют переливающимися внутренним огнем рубинами.
— Да. Ты разве не видишь?
— Вижу. Мир очень похож на настоящий, но несет серьезный изъян. Но мертвецам это не помеха.
— Заметь, Герон действительно хотел создать мир для живых, но он не может мыслить, как человек, эльф или гном. Разумеется, он сделал по-своему, и за это ему спасибо, наверное, не скажут.
— Ты стал очень болтливым за прошедшие тысячи лет. — Замечает лич.
— Тоже верно. Если есть возможность провести время за разговором, то я её не упущу. Даже если найти подходящего собеседника — сложная задача. Все же я не Сареф, который не любит лишний раз рот открывать.
— В нем жизни больше, чем в тебе, Вильгельм. Так ведь тебя сейчас зовут?
— Да. И я не стремлюсь к жизни или смерти. Я стремлюсь к завершению игры не через победу или поражение. Я хочу досрочно перевернуть игровую доску, разбросать карты и проглотить кости.
— Пытаясь остановить игру, ты сам становишься игроком. Разве ты не видишь очевидную логическую ошибку? — Лич поворачивает голову в сторону некроманта, стоящего с довольной улыбкой. — Если бы ты хотел истинного самоопределения мира, то первым бы должен был перестать делать хоть что-либо.
— Я это понимаю. Я осознанно нарушаю собственные правила. Будет лучше, если это сделаю я, а не все эти вампиры, демоны и духовные существа.
— Много «якаешь». Ты слишком эгоцентричен.
— А ты постоянно меня в чем-то обвиняешь. Разве ты не рад, что я воскресил тебя через магию Хаоса моего последнего ученика?
— Не совсем. Небытие очень приятно. Скоро ты и сам это почувствуешь.
— Верно. В любом исходе меня ждет окончательная смерть.
А мертвецы продолжают идти и идти. Несмотря на мастерство некромантии мэтра Вильгельма и загадочного лича, в армии очень мало призраков. Большинство составляют оживленные останки, на головах и плечах которых остается нетающий снег. Продвижение воинства сопровождают черные тучи, что закрывают от солнечного света. Через Врата из гибнущего мира прошло почти сто тысяч мертвецов, большинство из которых было поднято на центральном материке.
Но легион покойников — не единственное оружие. Сама по себе Могильная Мгла очень опасна для любых живых существ, а под эту категорию попадают даже вампиры и духовные существа. То, что раньше было изощренным заклятьем, потом стало нечто большим. Мэтр Вильгельм наблюдает за полетом нежити-драконов и идущими в развалочку великанами. Подобных созданий Герон решил не спасать, распахивая Врата только перед теми расами, которые ему нравились.
— Сейчас на этот мирок нацелились не только мы, но и вампиры. — Говорит лич.
— Да, Легион и Сареф не могут перейти к следующему этапу, пока не убьют вообще всех: и выживших, и вампиров Лайтроллской линии.
— И вот это я не понимаю. Почему они сразу не пошли войной на Пути? Ведь их цель находится вовсе не здесь. Зачем рисковать жизнью в бою против Герона и Хейдена? Даже если они потратили колоссальные объемы энергии на создание этих Путей, они все равно остаются могущественными созданиями.
Мэтр Вильгельм отвечает не сразу, смотря на Золотой Град вдалеке.
— Я не знаю ответа на этот вопрос. В отличии от Легиона я не сотрудничал так тесно с демонами, поэтому не знаю сути работы той вещи. Я попытался однажды выкрасть Элизабет Викар, но не вышло.
— Кто это?
— Невольная последовательница Герона. Талантливая волшебница, по уши влюбленная в Сарефа. Командир Громового отряда, что охотился за вампирами.
— А разве она может быть в курсе замыслов Легиона?
— Нет, но я думал, что смогу добиться какой-то реакции от Сарефа.
— Понятно. Я видел внутренний мир вампира после той «Реставрации» и могу сказать, что он не совсем похож на ту маску, что обычно на его лице.
— Разумеется. Он старается оставаться человеком.
— Но очень странным. Я не имел доступа к его знаниями и воспоминаниям, не мог даже подслушивать из-за ограничений. И не могу решить, пришел бы он на выручку или нет.
— Это я проверил на Петровитте. — Пожимает плечами некромант. — И он пришел. Но явно сделал по своим соображениям.
— А если точнее?
— Не знаю, мой исполнитель был вынужден уйти.
— Это он? — Лич показывает на высшую нежить, что при жизни носила имя Луки. И даже после смерти создание осознает прошлую жизнь.
— Да, он хочет отомстить Сарефу, и я дам ему такую возможность.
Тем временем уже приближаются задние ряды воинства, поэтому оба полководца сходят с холма.
— У тебя есть еще какие-нибудь вопросы? Ты довольно многое пропустил с эпохи первой Темной Эры.
— Море вопросов, но ответы мне никак сейчас не помогут. Хотя, я бы послушал, что происходит у духовных существ и у… Соломона.
Маг смерти косится на лича и пожимает плечами: