Страница 107 из 151
Мужчина замолчал, так как на лице женщины впервые появилась эмоция. Губы у толстяка затряслись, он хотел что-то сказать, но женщина просто воткнула нож ему в шею, чтобы не мешал думать.
— Надо был отдать его палачам Имперской безопасности, — сказал маг. — Чтобы помучился перед казнью. Я закончил.
— Подождём до вечера, — сказала Пин, не оборачиваясь, чтобы не пугать мага. Он им ещё пригодится, а ловить другого будет слишком долго и опасно. — Как стемнеет, отвезём золото твоей жене. Только напиши письмо, чтобы она молчала. Иначе ростовщики придут к ней в гости. С ворами они никогда не церемонились.
— Конечно, — согласился маг. — Сейчас и напишу. Я видел на кухне чайник, не против, если я нагрею воды?
Пин только махнула рукой, как бы говоря, что он может поступать так, как считает нужным. Фир дождалась, пока маг выйдет из комнаты, подошла к подруге, положив ей руку на плечо.
— Значит, всё-таки торговцы, — сказала Пин.
— Чтобы не гадать, проще всего спросить. И лучше начать с того дома, где они усилили охрану. Погода ночью окончательно испортится и поможет нам.
— Не могу понять, что им такого сделал Берси? Он не должен им денег, не переходил дорогу, простил кражу железа. Зачем им желать его смерти?
— Помнишь, наставница говорила: если не знаешь, из-за чего, значит — из-за золота.
— Или из-за страха, — сказал Пин, чьё имя переводилось как «Страх». — Помнишь сказку про великана Таюма? Невероятно сильного и могущественного, но очень трусливого.
— Помню, — сказала Фир, погладив подругу по голове и прижав к себе.
Витория, южная часть Старого города, полночь
Ночью буря усилилась, обрушив на город огромное количество снега. Крупные снежинки, походившие по размерам на мелкие серебряные монеты, укрывали улицы и крыши богатых домов толстым слоем рыхлого снега. Караульную будку стражи у южного выхода из города занесло под самую крышу, и пара людей не спешила покидать укрытие, грея руки у небольшой масляной горелки, на которую они поставили чайник. В такую непогоду даже бандиты старались не выходить из своих убежищ. Но в это время высоко в небе над будкой стражи пронёсся небольшой ярко-голубой огонёк. Порывы ветра бросали его из стороны в сторону, заставляя выписывать замысловатые зигзаги. Иногда ветер резко менял направление и подталкивал его в нужную сторону, отчего огонёк ускорялся, спеша как можно быстрее добраться до цели.
С высоты полёта огонёк мог различить свет в просторных окнах огромных каменных домов и яркий пожар, полыхающий совсем недалеко, за рекой. Пролетев несколько кварталов, он начал резко снижаться, ориентируясь на широкую крышу, засыпанную снегом. Вокруг выбранного им дома была просторная площадка и несколько небольших домиков. Кто-то ходил по двору, держа в руке яркий уличный фонарь. Огонёк загудел, снижая высоту, борясь с ветром. Он опустился на уровень края крыши, ныряя под своеобразный навес там, где деревянные балки немного выступали из стены. Загудев ещё сильнее, на широкую балку с гулким стуком плюхнулся большой синий жук, тело и крылья которого горели голубым пламенем. Покружившись на месте, жук спрятал крылья под жёстким панцирем. Там, где балка упиралась в камень, было небольшое отверстие, откуда приятно тянуло теплом. Жук торопливо побежал в ту сторону, пока не упёрся в решётку из тонких железных прутиков, поставленных людьми, чтобы крупные птицы не залетали на чердак. Челюсти жука пару раз громко щёлкнули, легко перекусывая прутья, и он нырнул в образовавшуюся щель. В темноте чердачного помещения синее пламя вспыхнуло сильнее и опало, полностью исчезая. Жук устало направился к тёплым камням одной из дымоходных труб, уткнулся в них боком, поджал под себя лапки и провалился в крепкий сон. В это же время со стороны улицы, рядом с испорченной железной решёткой появилась маленькая золотая искорка. Она покружила на месте несколько секунд и растаяла, растворившись в холодном ночном воздухе.