Страница 8 из 41
Рабочий день стремительно засасывает меня в свою воронку – пациенты, звонки, договора… Но периодически всё это заслоняют от меня фотки Игоря: с голым торсом на турнике, или затянутым в кожу верхом на байке. Нет, всё-таки некоторым парням надо на законодательном уровне запретить публикацию подобных изображений в соцсетях!
Хотя к Игорю здесь как раз претензий нет – он не позировал. Все снимки – живые, естественные, в движении, кто-то (вероятно, сестра) фотографировал его без предупреждения. Судя по выражению лица на некоторых из них – ещё и без разрешения.
Ни на одной из площадок нет его аккаунта, но даже если и есть, то спрятан так хорошо, что наши доморощенные детективы-любительницы не смогли откопать, а они уж точно очень старались. Что ж, пожалуй, это даёт надежду, что нарцисс в нём если и цветёт, то всё же не слишком пышным цветом.
А вот младая сестрёнка его (как сообщила Марина – девушке семнадцать, Игорь на десять лет старше) и постить любит, и братом своим явно гордится. В её ленте фотки нашего нового снабженца встречаются довольно часто, и обычно сопровождаются милыми и тёплыми комментариями.
Мотоцикл вызывает у меня восторг сам по себе, независимо от хозяина. Шикарнейший, чёрный, сияющий хромом круизёр – при мысли о том, как великолепно было бы прокатиться на нём где-нибудь по трассе, укрываясь от ветра за широкими Игоревыми плечами, мне становится душно.
Я снова одёргиваю себя. Байк – это, конечно, прекрасно, но вот мечтать о его хозяине совсем не стоит! Такому принесёшь своё сердце на тарелочке с голубой каёмочкой, а у него там толпа таких тарелочек, в пору электронную очередь устанавливать…
***
В следующий раз мы видимся с Игорем спустя несколько часов, в районе обеда, и встреча эта одновременно ужасна и романтична.
На меня орёт Валерия Петровна. Орёт самозабвенно, от души, не стесняясь ни персонала, ни находящихся в холле пациентов. Причина очень простая – я выставила из клиники посетительницу, которая заявилась на обследование пьяной.
Нет, она была не под успокоительным, и не выпила чуть-чуть для храбрости – она конкретно нажралась! До такой степени, что при разговоре со мной ей приходилось опираться, буквально висеть на стойке ресепшена – так сильно её качало!
Алгоритм действий в подобной ситуации прописан в наших корпоративных стандартах, в моей должностной инструкции, в каждом договоре, заключаемом с пациентом: представитель клиники имеет право (в должностной вместо «имеет право» стоит «обязан») отказать в обслуживании, если посетитель находится в состоянии алкогольного опьянения.
Для особо настойчивых, тех, у кого хватает нахальства заявить: «Девушка, да вам это кажется!», у нас даже алкотестер есть. Настаивать на его применении мы, конечно, не можем, но вот настоятельно предложить – вполне.
Так что у меня не просто есть полномочия выставить обнаглевшую алкоголичку – это моя святая обязанность. Но Валерию Петровну это не волнует.
- Ты хоть понимаешь, кого ты послала? Это же наша постоянная клиентка!
Я вот думаю, зря она это говорит при других посетителях. Не знаю, как она себе это видит, но лично для меня прилагательное «постоянный» в сочетании с существительным «клиент» вполне могло бы натолкнуть на не самые выгодные для клиники мысли из серии: «лечат-лечат, а вылечить не могут!». Или не хотят, клиника-то платная… Я уже не говорю о том, что вряд ли стоит вот так, во всеуслышание утверждать, что здесь привечают любителей спиртного.
- Ты кем себя возомнила? Твоё дело – бумажки перебирать и улыбаться! Как тебя вообще в администраторы приняли, если ты башкой своей пользоваться не умеешь? Я поставлю вопрос о твоём увольнении!
Да пусть ставит сколько угодно. Она мне не начальник, но, пожалуй, правы девчонки с Лесного – я сюда тоже больше ни ногой! Так главврачу и скажу! Я помогать пришла, а меня же ещё за эту помощь и оскорбляют!
- Что ты на меня вылупилась? Я что-то непонятное говорю? Будешь извиняться перед ней, поняла?
Ага, ну да!
- Останешься после смены! Будешь в письменном виде извинения писать! И мне объяснительную на стол!
- Хорошо, - холодно соглашаюсь я, сдерживаясь изо всех сил. – Объяснительную напишу. Извиняться не буду. Мы не имеем права обслуживать пьяных пациентов.
- Ты со мной ещё поговори! Думай, с кем пререкаешься! Тебе напомнить твоё место? Я скажу, а ты проглотишь!
- Глотайте сами! – я всё же не выдерживаю. Встаю и принимаюсь трясущимися руками отстёгивать бейджик. Хватит с меня! Марина тихонько дёргает меня за рукав, пытаясь успокоить, но куда там!
- Что ты сказала? А ну, повтори!
Валерия Петровна стоит спиной к двери и не видит, как в холл входит Игорь. Некоторое время он с удивлением наблюдает за всей сценой, но, увидев, что меня трясёт от злости, быстро подходит к главврачихе.
- Я прошу прощения, что прерываю вас, Валерия Петровна, но у меня срочное дело! – довольно бесцеремонно он хватает эту дуру под локоток и выводит, бросив на меня быстрый взгляд, по которому я ничего не успеваю понять.
Пациенты смотрят на меня сочувственно, кто-то даже произносит:
- Да, не повезло вам с руководством!
Я стою и глубоко дышу, упрямо удерживая на губах улыбку. Чёрт, мне хочется плакать! Это гадкое чувство.
- Ниночка, ты только не уходи! – умоляет меня Марина. – Я тебя очень прошу! Забей на неё, слышишь? Если ты сейчас уйдёшь, я тут вообще закопаюсь!
Пару секунд я смотрю на неё. Маринка – хорошая девчонка, не хочется её подставлять…
- Не расстраивайся, пожалуйста, - утешающе говорит она. Ей стыдно за главврачиху. Всем стыдно за главврачиху, кроме самой главврачихи.
- Я вообще не поняла, это что сейчас такое было? – сквозь зубы цежу я.
- Да блин! Эта пьяная особь – какая-то дальняя родственница Петровны. Или подруга, я точно не знаю. Но слышала, что Лера ей что-то должна, или как-то перед ней обязана, вот и стелется…