Страница 23 из 41
Прозвище, которым его за глаза награждает наш чудный коллектив, само по себе кажется милым и даже забавным, поэтому произносить его полагается максимально презрительно и с сарказмом. Это пожилая особь мужского пола (у меня язык никогда в жизни не повернётся назвать его мужчиной! Мужчины, даже самые плохонькие, так себя не ведут!), с виду мирная и безобидная, но при ближайшем рассмотрении быстро проявляется его бессовестный эгоизм.
Трёплышко таскается к нам регулярно, по направлениям из государственной поликлиники, с квотой на обследование в руках, из чего ясно, что «государственному» персоналу он тоже частенько сворачивает кровь. Наверное, даже чаще, чем нам, приспешникам платной медицины.
На первый взгляд это создание кажется робким и беззащитным: голова втянута, на губах застенчивая улыбочка, ручки трогательно теребят медкарту. Но в данном случае первое впечатление ошибочно, как никогда, ведь прикрываясь своей наивно-трогательной личиной, каждый раз он приходит только для того, чтобы издеваться над нами.
Как именно издеваться – понять не сложно, это следует из названия. Да, он с нами разговаривает. Много разговаривает. Постоянно разговаривает. Не затыкаясь ни на секунду!
Моя задача, как администратора – встретить пациента, принять у него медкарту и другие относящиеся к обследованию бумаги, подписать договор, при необходимости – рассказать об услуге. Но Трёплышко это категорически не устраивает!
На простой вопрос о том, что его беспокоит, он запросто способен задвинуть полуторачасовой монолог, начав с перечисления абсолютно всех своих болячек (как относящихся к обследованию, так и рядом не стоявших). Монолог это будет густо облеплен целой кучей тошнотворных анатомических подробностей – этому Трёплышко уделяет особое внимание, осбсасывая и смакуя гадости с вдохновением гурмана, и тонко улыбаясь в те моменты, когда его слушателю не удаётся скрыть своё отвращение.
Но и на этом он не успокоится. С терзающих его хворей он легко и непринуждённо перейдёт к перечислению вообще всего, что его тревожит: неугодное правительство, мировой заговор, злая соседка с третьего этажа, невкусный вишнёвый кисель, который он приобрёл по акции, вообще все акции, которые не на те товары, которые ему нужны…
Трёплышко непредсказуем и неиссякаем. Ему абсолютно плевать на людей. Его не волнует, что он задерживает других пациентов, которым тоже нужно оформиться, что он тратит моё рабочее время на свою болтовню, что разрывается телефон… Я его ненавижу! Все его ненавидят.
Зачем заявился сегодня – непонятно, в расписании его фамилии нет, и я трачу двадцать драгоценных минут на то, чтобы уговорами и хитростью извлечь из него эту информацию.
Настя в шоке. В двойном шоке.
Во-первых, ей ещё не доводилось общаться с этим уродцем, и я читаю в её глазах ужас от мысли, что рано или поздно это «счастье» с ней случится.
А во-вторых, пока я выуживаю из этого словесного шлака ценную информацию, весь остальной поток работы падает на её нежные эльфийские плечи.
Утром всегда суета – пациенты приходят один за одним, телефон разрывается, снуют по холлу врачи и медсёстры… Где-то среди всего этого мелькает Игорь. Он появляется в холле, свежий и энергичный, улыбчивым кивком приветствует меня, машет рукой Насте, и, впечатлённый всем этим кавардаком, исчезает в направлении кабинета главврача.