Страница 16 из 23
Выделенный Раялом отряд отказался покидать лорда, пока тот не доберется до Файрфорта, и сын Дарона был им благодарен. Он аккуратно расспрашивал, как обстоят дела у Глейгримов, и мнение народа.
Когда лорд-наследник узнал, что в Чартауне сейчас собирает силы его брат Фейлн, Верд пожелал сделать крюк. Отклониться на пару дней пути не было чрезмерной тратой ценного времени, а навязчивая мысль о неправильных отношениях с семьей прочно засела в голове.
– Верд!
Младший брат никогда не показывал своих теплых чувств. Дети Дарона не умели проявлять подобные эмоции, как и мать, отец, дяди или кто-то другой из родни. Они редко обнимались при встрече, а сильных проявлений любви родителей к детям и друг другу они не видели вовсе.
Фейлн налетел на брата, крепко обнял и, кажется, чуть не разрыдался от радостной встречи. Верд охнул от удивления, но нашел в себе силы похлопать по плечу родственника и улыбнуться ему.
– Ты жив! У нас ходило много слухов, и все сходились в том, что ты давно мертв! Верд, я боялся, что никогда тебя не увижу… Как ты сбежал?
– Я не сбегал. Меня отпустили и дали в сопровождение людей, чтобы я безопасно добрался до дома.
– Тебя – что?
– Да, я понимаю, что тебе сложно в это поверить. Но Глейгримы не так плохи, как мы думали про них. Их нынешний правитель – хороший человек, люди его любят, он разумен и благороден.
– Это тот самый, что проклят Богами и повелевал мертвецами? И в чем же здесь благородство?
– Ты не знаешь того, что знаю я. Я имел удовольствие провести с ним несколько бесед и познакомиться с его семьей…
– Так вот оно в чем дело! Ты перекинулся на сторону врага! Но я не понимаю, почему ты это сделал – по своей воле или из-за магии проклятого лорда.
– Я твой брат и наследник нашего рода. Я не предал бы семью, но я могу понимать, что за человек передо мной. Кроме того, у меня есть информация, которую я должен срочно передать отцу. Наша вражда была подстроена – некто подставил нас, а затем Глейгримов, и не один раз. Этот некто сыграл на наших чувствах и развязал вражду. Я расскажу все отцу, он поймет, что пора заключать мир и искать настоящего виноватого.
Лицо Фейлна потемнело, он стал грустным, и только теперь старший брат понял, что с самого начала смущало его во внешнем виде младшего брата – синяки под глазами, заплаканное лицо и изможденный вид.
– Верд, ты долго был в плену и многое пропустил… Наш отец, брат, он… Наш отец мертв, в обеденном зале случился пожар, и отца не смогли спасти.
– Отец мертв?
Верд не знал, радоваться или горевать. С одной стороны, он всегда хотел стать правителем, а с другой – Дарон Флейм был одним из самых близких ему людей, и насколько бы не по душе были наследнику методы воспитания и поступки отца, он не мог избавиться от кома, что нарастал в горле.
– Когда это случилось? Почему не спасли? Отец проводил в зале много времени, и никогда ничего подобного не случалось. Как так?
– Кто-то говорит, что загорелись новые шторы, кто-то – что отец выпил лишнего и устроил пожар, а кто-то считает, что это дело рук Глейгримов. Весь зал загорелся, дядя Зейир тоже был там, он пытался спасти отца, но не вышло, он был в самом центре пламени и…
Поддавшись порыву, Верд обнял брата. Фейлн выглядел сейчас младше, словно горе отняло у него прожитые годы, превратив в ребенка. Младший брат был больше привязан к семье, особенно к сестре.
– Но почему ты тогда здесь? Если меня считали мертвецом, то место правителя должен был занять ты. Ты уже достаточно взрослый, чтобы наследовать трон, и тебе не нужен советник-регент и дозволение короля.
– Теперь нашими владениями управляет дядя Зейир. Люди не признали во мне правителя, он убедил всех, что справится куда лучше. Опытный мужчина во время войны нужнее молодого и неопытного второго сына. Мне нечего было ему ответить, и я решил продолжать то, что умею, – вести своих людей на смерть.
– Ты слишком самокритичен. И я не понимаю, с чего бы людям слушать Зейира. Он – лишь брат отца, он сможет унаследовать трон только после меня, тебя и Марлы, если кто-то пожелает взять ее в жены и продолжить нашу Династию. И да, где Марла?
– Я помог ей и спрятал в небольшой крепости, что подарил мне отец. Далеко. Она немного не в том состоянии, чтобы сидеть в Файрфорте. Я не сказал ей про отца, ей не стоит сейчас нервничать.
Сестренка умудрилась найти проблемы на свою голову и на головы братьев заодно. Сложно представить, что могло бы помочь им сейчас еще меньше.
– Она уже родила?
– Так ты все знаешь?
– Она писала мне письма, но я не мог помочь ей тогда. Я видел, в каких одеяниях она ходит, и ее самочувствие оставляло желать лучшего. Да и про их теплые взаимоотношения с тем стражником знал, пожалуй, весь Файрфорт и город.
– Ты несколько преувеличиваешь, но ты прав – мать тоже углядела, что с Марлой что-то не так, и мне пришлось срочно вывозить ее. Сестренка боялась, что мать сделает с ней ужасные вещи, а то и вовсе убьет. А ее ребенка и подавно.
– И она могла бы. Ты же знаешь – матушка наша переживет все, что бы мы с тобой ни делали, но не простит дочери и лишнего взгляда в неверном направлении. Ее подход к женской участи удивлял всех. Так что с Марлой?
– У них сын. Она прислала мне письмо с воребом и просила помочь спрятать ребенка и ее возлюбленного. Как я понял, она желает покинуть наши земли вместе с ними, боится, что война погубит их. Но мне кажется, что больше она боится матушки.
Как же много он пропустил! Признаваться, что он проигнорировал просьбу сестры потому, что был занят созданием собственных бастардов, язык не повернулся. У Марлы теперь все было хорошо, пусть и без его помощи – Фейлн оказался лучшим братом.
Теперь им предстояло подумать о другой, более важной проблеме.
– Мы придумаем что-нибудь. Но пока, чтобы иметь все возможности, мы должны вернуть себе свои владения. Мы с тобой – дети Дарона Флейма, а значит, законные правители. Зейир занял наше место. Он – узурпатор!
– Мне тоже кажется, что он – не лучший претендент на трон Династии, но что поделать? Мы же не можем просто прийти и прогнать его. Люди признали его, они слушают его.
– Потому что он привел свое войско. Я уверен, что его не станут более слушать, когда узнают о моем возвращении, а нас с тобой народ обязан поддержать. Фейлн, мы – наследники Великой Династии. Наше место там, в Файрфорте, в нашем доме.
– Да. Да, ты прав. Верд, ты очень изменился.
– Благодарю.
Раял
Уже давно он привык к непониманию.
Поступки наследника рода осуждали и обсуждали, ему давали множество советов, ему указывали, как следует поступить и чего делать нельзя ни в коем случае. Его спокойствие, отрешенность и, как считали многие, вечная сонливость – не лучшее, что требовалось правителю Династии. Нежелание нестись сломя голову и убивать всех лордов Династии Флейм, их советников и приближенных, да и всех, кто поддерживает противостоящий род, считали слабостью.
Хагсону же ставили в вину его чрезмерную агрессивность и неумение думать наперед. Брата то обвиняли в развязывании войны, то осуждали за то, что он был недостаточно жесток с леди Дарией.
Недовольные были всегда. Повсюду встречались люди, твердившие: девиз рода – «Умереть, но не склониться», и необходимо ему следовать. Другие же осуждали семью Глейгримов – лорды, предпочитающие смерть вместо примирения, отвратительны и способны погубить свой народ.
Однако в этот раз Раял понимал, что вызвал всеобщее негодование. И на то были причины.
Никто не понял, почему их лорд-правитель покинул свою армию, уехал от эпицентра сражений и решил вернуться в главный родовой замок, тот, что располагался далеко от границ с Флеймами. Особо рьяные защитники считали, что Раял отправился созывать знамена. Иные – что молодой правитель струсил и побежал прятаться, а третьи клялись, что видели, как лорд отправился в другую сторону и наверняка решил искать союзников на севере или в землях Дримленсов. В одном все стороны сходились – сын Джура лишился ума после предательства.