Новая Неделя

Корок ещё немного так повалялся, тоже зависая в своем кристалле, а потом предложил начать собираться. Всё-таки поздно встали. Ави его поправила, что только он так поздно встал, но согласилась, завтра они уже начнут поиски в библиотеке, а следом - и экспедицию отправятся.

- Хорошо, что с нами пойдет маг льда и холода, - сказал Шон, засовывая тёплые штаны и носки в свой новый рюкзак. - Полезные дисциплины в тех условиях.

- А ты о ком? - не поняла сначала Ави. - Ануок вообще не владеет температурными дисциплинами.

- Но в выступлении он ведь пользовался ими... - у Шона чуть мир не перевернулся.

- Ну, так то всё-таки выступление. Ануок владеет электричеством, звуком и еще чем-то, не запомнила...- пояснила девушка. Шон совсем забыл, что хаос помогает определять энергетическую принадлежность других. - Видимо, на выступлении только спецэффекты были. Ему ведь нужно было историю отца рассказать, а не свою.

- Эх... Жаль, было бы прикольно, если бы он такие же метели творил... - мечтательно протянул пиромант.

К вечеру все нужные вещи были собраны. Шону ещё требовалось пересмотреть свой инвентарь. В походных условиях всё лежало как попало, и сейчас он уже не помнил, какие полезные предметы у него есть, а следовало бы упорядочить экипировку.

Авийре в гильдии выдали координаты мест, где видели временных призраков Умквамов. Она скинула карты с выделенными территориями Ануоку в Магоклассниках. Тот подтвердил, что примерно там его отец и искал в прошлые разы. И теперь его немного мучают сомнения, не окажется ли их экспедиция такой же провальной, как и прошлые. Хаосомант заверила, что на этот раз есть хоть какие-то доказательства о том, что племя в каком-то виде ещё существует. Да и её вообще-то не спрашивают, что она думает об успешности экспедиции, просто дали задание и дело с концом.

Остатки вечера пара просидела в ванной, болтая о всяком. Авийра в своей башне раздобыла специальные бомбочки. Они делали воду сильно черной, Шон аж вспомнил былое владение тьмой... И к чему это? Так или иначе, вода стала обладать какими-то расслабляющими свойствами. Шон совсем перестал чувствовать себя причастным к реальности и провалился в дрёму, запрокинув голову на край ванной. В висках почувствовалось тепло, которое следом перерастало в гул. Как будто между висками в голове Шона повесили струну и теперь без спроса её натягивают, пока та не лопнет...

Струна всё же лопнула и оглушительным звоном окончательно помутила сознание Корока.

Парень очнулся в своей же ванной. Но вокруг ничего и никого. Окружение совершенно чёрное, и землю от неба отделяют только графитовые блики где-то на горизонте. Шон, опершись на края ванной, привстал. Совершенно понятно, что он во сне, но почему всё такое реальное и к чему он это видит?

Вдруг кто-то вытащил пробку в ванной. Вода начала быстро уходить, закручиваясь в круговорот. И из самого его центра показались полные голода золотые очи в половину лица. Это был змей. Маг скверны уже даже вылез из ванной, но змей целенаправленно скользил по кромке воды, виляя своим гибким чешуйчато-зеркальным телом. Корок от испуга упал на пятую точку и стал пятиться от змеи. Маг никогда не сталкивался с этими созданиями и совершенно не знал, как себя следует вести в таких ситуациях. Змея выползла из ванной и зашипела на Шона, раскрыв свой капюшон. Златоокая кобра кинулась на парня, опутав выставленную для защиты руку, своим хвостом. Рептилия дёрнулась в конвульсии и в какой-то миг превратилась в ручное зеркало. Капюшон стал показывать парню его же отражение, а в верхушке на него продолжили смотреть два глаза из цитрина. Позже гладь покрылась рябью, и зеркало, как экран, стало показывать странные события давно минувших лет.

Четырнадцать магов стоят в кругу, проводят ритуал, но три покидают его. Всё сорвано. Оставшиеся делят энергию между собой и спешно разлетаются по миру. Ход времени ускоряется. Шон видит, как один апокалипсис сменяет другой и так несколько раз. Между ними с разной частотой он видит смерти Магов Круга. Одну из них особо красочно, Корок чувствовал скорбь по этому магу. Казалось, что он был близким и родным.

Зеркало стало трескаться, дробиться. События, которые она показывала сейчас, были похожи на настоящее. Повсюду Анама, миры-спутники. И чем больше зеркало осыпалось, тем страшнее в этих осколках были события. Маг хаоса видит себя, рядом такие же, как он, а против - те трое, но уже другие, неясно кто это был. Всё вокруг разрушено, надежды почти не осталось. Зеркало окончательно осыпалось.

Шон очнулся. В руке у него была сжата Звёздная Карта Змееносца.

Авийры уже давно не было в ванной. Вода сильно остыла, парень замерзал. Он пытался быстро выбраться и укататься в полотенце, но тело сильно занемело. Он ещё не отошел от шока, полученного во сне. Можно было бы всё списать на кошмары, но вот карта в руке...

- «Реально... Это всё реально» - мысль, будто шипение той змеи, циклично сверлила мозг. Ави уже спала. Не хотелось её будить, хоть повод и был.

Спустившись на кухню, Шон налил себе воды. И, всё так же обёрнутый в одно полотенце, сел на диван в гостиной.

- «Что делать?» - парень вертел в руке карту, запрокинув голову на спинку дивана. - «Надо кому-то сказать. Тому, кто в этом разбирается. Тому, кто больше на эту роль подходит. Я не вытяну... Надо ли написать в Новую Неделю и рассказать Вторнику? Он точно может помочь. А может... нельзя это рассказывать?»

Тут Шон заметил, что на карте есть четверостишие:

- Опасно ль к жизни возвращать?

Не смог остаться безучастным!

Вот смерти ты сорвал печать

Ведь Змееносец не напрасно! - вслух прочитал Шон и задумался...

Шон так и просидел, не заснув, до утра. Большую часть времени он провёл в размышлениях, а остальную - в панике. Вспоминал фантомного астролога, точно определившего его специфический знак зодиака... Вроде он тоже упоминал Круг Зодиака, или уже всё смешалось в голове? Только под утро, получилось осознать, что Корок в этом деле не один, и нужно найти другие перевоплощения Магов Круга. Но он всё равно считал, что его выбрали зря. Вокруг куча более достойных кандидатур. Авийра куда больше подходила на эту роль. Ещё и стих какой-то непонятный. Шон уж точно не умел возвращать к жизни, не говоря уже о срывании печатей.