Страница 6 из 9
- Ещё не закончилось, - возразила Галя, вздохнув. - Душитель-то неизвестен. Вернее, душительница. Мужику в родильном отделении не спрятаться, а дверь, если дежурная медсестра не врёт, была заперта на ключ. И окна закрыты - не считая того, что ты раскупорила. Но в твоё окно разве что промышленный альпинист залезет: третий этаж, стена гладкая, высоких деревьев поблизости нет.
Маша, приподнявшись на локте, подпёрла голову ладонью.
- Мы с девицами тоже решили, что на Веру мог напасть только кто-то из родилки. Я бы даже сказала - из нашей палаты, потому что в той части коридора только мы, туалет, бельевая и три вип-бокса. Два пустых, в третьем - мадам после кесарева, ещё не встаёт. А "бюджетные" роженицы лежат за холлом с лифтами и сестринским постом. Ночью мимо поста незаметно не прошмыгнёшь. Сестру и врача я бы исключила, у них есть менее рискованные способы прикончить пациентку-гипертоника. А наши... Понимаешь, это выглядит бессмысленно. Вера из Питера, в Нелидово впервые приехала вчера, сюда её привезли прямо с вокзала. Никто из нас с ней не знаком, во всяком случае, она никого не узнала. А задушить незнакомую женщину способен разве что маньяк. Ты слышала когда-нибудь о маньячках-душительницах?
- Не слышала, но это не значит, что их не существует. И потом, ты не права. Я тебе сходу придумаю с пяток мотивов для убийства незнакомой женщины. Незнакомка может оказаться свидетелем, шантажисткой, наследницей, соперницей... Ты, кстати, в курсе, что Вера приехала к мужу, который работает в Нелидово уже полгода?
- Намекаешь, что полгода воздержания для мужика - непосильное испытание? - Маша хмыкнула. - Ну, если злодейка - его любовница, тебе, считай, повезло. Нелидово - не Питер, тут греховную связь от людей не спрячешь. Но даже если им удалось невозможное, остаётся ребёнок. Вряд ли она стала бы душить жену любовника, если бы нагуляла бэби от кого-то ещё, верно? А результаты теста на отцовство нынче стопроцентные... Полгода, говоришь? Мы с Риммой не подходим, у нас срок больше. Зинаида? Ну, если только мужика припёрло сразу по прибытии в Нелидово: у Зинки шестой месяц. Остаются Алия и Кристина. Не, Галь, не катит твоя версия, не годятся они в убийцы.
- Почему?
- Алия - трепетная газель осьмнадцати годов, мусульманка, выросшая где-то там, в горах Кавказа. Муж - то ли абхазец, то ли аварец - привёз её год назад и одну за порог, по-моему, вообще не выпускал. Кристина - помесь тургеневской барыши и заполошной курицы. Преподаёт литературу в местном колледже, жалуется на бездуховность нынешней молодёжи и панически боится потерять ребёнка. Ей тридцать шесть, первая беременность, сама понимаешь... Когда я сдуру ляпнула, что в Европе беременность до двенадцати недель не сохраняют, считают выкидыши на ранних сроках нормальным естественным отбором, она прорыдала полночи. Её как раз на двенадцатой неделе положили. И лежит она, кстати, не вставая. Только в туалет.
- Ну, а Зинаида?
- Зинаида - шалава. Развесёлая деваха двадцати пяти лет, спит с кем попало, кто отец её ребёнка не имеет понятия. Кандидатов, кажется, четверо. Даже если в эту компанию затесался муж Веры, не вижу, какой у Зинки резон её душить. Не из ревности же! А если бы девка нацелилась замуж, она не посвящала бы в свою бурную личную жизнь всех желающих и нежелающих. - Заметив, что взгляд у Галины сделался каким-то не по-хорошему оценивающим, Маша поспешила добавить: - А если ты думаешь, что убийца могла связаться с нашим предполагаемым жеребцом до его приезда в Нелидово, то у меня всё равно алиби. Я больше трёх лет безвылазно живу в заповеднике. До беременности вообще ни разу оттуда не выбиралась, а после - только в ЗАГС и в женскую консультацию. Можешь справиться у моих коллег.
Нехорошая задумчивость тут же сменилась нормальным женским любопытством, Галя даже вперёд подалась:
- А что так?
- Ничего. Люди достали. - Маша собиралась ограничиться сказанным, но по выражению галиного лица поняла, что этот номер у неё не пройдёт. - Если тебе нужна причина, то я разругалась с семьёй и рассталась с э... ну, ты поняла. Мелодрама в злокачественной форме. Не расспрашивай, Галь, мне противно вспоминать. Поверь, моя история не имеет отношения к делу. Тот гад бросил меня не из-за женщины, а из-за квартиры, за которую я отказалась судиться. И он - не муж Веры.
- Ладно, - не без разочарования согласилась свернуть тему Галина. - А что ты скажешь про Римму?
Маша пожала плечами.
- Римма - образец нормы. В обоих смыслах. У неё нет заскоков, и по всем параметрам она где-то посерёдке. Зинка - оторва и хабалка, Алия - пугливая газель, Кристина - паникёрша с высокодуховными запросами, я - "бука в наушниках" и "книжная моль". А Римма - здравомыслящая, в меру общительная особа с практическим складом ума. Образование у Зинки и Алии неполное среднее, у Кристины - высшее гуманитарное, у меня - высшее естественнонаучное, у Риммы - среднее профессиональное. Даже два: колледж по специальности "гостиничное дело" и бухгалтерские курсы. - Маша произвела в уме несколько несложных арифметических действий и рассмеялась. - Представляешь, у неё даже возраст - точное среднеарифметическое. Алии восемнадцать, Зинке двадцать пять, мне двадцать девять, Кристине тридцать шесть. Сто восемь на четыре - двадцать семь. Римме столько и есть. По стажу семейной жизни цифра не такая точная, но близка к среднему. Кристина замужем десять лет, Алия - год, я - три месяца. Римма - два года. Правда, с появлением Веры статистическая картина по нашей палате поменялась...
Маша замолчала, подсчитывая средние показатели по палате с учётом Веры.
- Прикидываешь, не попытались ли её задушить, чтобы не портила вам статистику? - Галя фыркнула. - Мотив - зашибись! Кстати, о Вере. О чём она с вами говорила, что рассказывала о себе?
- Тут я тебе не помощник. Сначала Вере было не до разговоров. Вокруг неё прыгали врач с медсестрой: меряли давление чуть не каждые четверть часа, что-то кололи, чем-то поили... А потом я увлеклась своей книжкой и всё самое интересное пропустила. Спроси лучше у наших девиц.
*
Вторым номером оперативница пригласила на беседу Алию. Едва дверь за ней и за медсестрой, доставившей Машу (уже без капельницы) в палату, закрылась, "девицы" взорвались вопросами:
- Ну, что? Как полиция? Сильно зверствует?
- О чём тебя спрашивали?
- Всех нас посдавала?