Страница 34 из 47
- Яков Платонович, – он устало взглянул на следователя, – вы же видите, как все складывается. Переночуйте внизу в КПЗ.
Издевательски щелкнув каблуками, Яков коротко кивнул.
- Так точно-с!
Савченко подождал, пока негодующий чиновник в сопровождении дежурного покинет кабинет.
- Вот же упал на мою голову…
- Не серчай, Яков, видишь, надзор оживился, сплошные проверки. Ладно, не первый раз. Тебе за раскрытие премию выпишу, без шуток. Что-то еще?
- Да, Михаил Иванович. После завершения этого дела я собираюсь покинуть службу.
…
В ответ на возмущенное «Что?!» Яков пояснил, что собирается жениться и это, несомненно, помешает ему так часто и так надолго выезжать на поручаемые дела. И что он не хотел бы ставить молодую жену под удар сопровождающих его работу провокаций, шантажа и интриг.
- Нда… – немного успокоившийся начальник отдела побарабанил пальцами по столу.
- Действительно, следователям моего отдела, даже такого ранга, каким ты являешься, разрешение на брак у нас давать не принято. Не семейная у нас служба, признаю. Тебе я могу разрешение выхлопотать, разумеется, но ты же не об этом… Невеста-то красивая?
Штольман улыбнулся.
- Очень.
Он мог бы не обращать внимания на отсутствие разрешения, необходимое для всех чиновников, и жениться за мзду, но ему было противно это. И такой вариант не устранял из жизни Якова то, чего он хотел избежать во что бы то ни стало – опасность для Анны.
- У тебя есть кем меня заменить, Михаил Иванович.
- Да полно, – фыркнул Савченко. – И народу не хватает, и толковых с гулькин нос. Вон твой Захаров – взять возьму, а на дело послать – воробьев смешить, ему еще учиться и учиться. А дела кто будет раскрывать? Вот в тебе я уверен.
«Поэтому и ухожу», – Яков твердо смотрел на начальника, и тот тяжко вздохнул, понимая, что выбор у него небольшой.
- Мне еще три года до пенсии, а так бы тебя продвинул. О, хочешь, рекомендую в Сыскной отдел, там тоже всегда вакансии, и дела почти всегда в черте города. Если так сделаю, не уйдешь? С меня наверху голову снимут, если я тебя потеряю. Ты, конечно, ершист не в меру, но... сам знаешь.
- Тогда отпуск, – кратко попросил Яков. – Свадьба.
- Штольман, ты вообще-то под арестом, а торгуешься, – удивился Савченко и тут же ухмыльнулся.
- Договорились. Неделя – успеешь? На свадьбу позовешь?
- Три. Когда я последний раз в отпуске был?
- Проваливай в свою камеру, Яша! – уже в открытую засмеялся начальник Секретного отдела.
- Сходи поужинай сперва, в кутузке, сам знаешь, одна баланда.
- Агеев!
В дверях появился пунцовый от сдерживаемого хохота дежурный.
- Проводи потом Яков Платоныча в КПЗ, пусть камеру нормальную выберут, без крыс, с матрасом. Это для прикрытия. Ты чего ржешь?
- Там этот… Спицын… На него, похоже, все наши тараканы сбежались.
- Подивиться?
- Руки помыть, – согнулся от смеха Агеев.
- У него на спине кто-то мелом написал «Найдешь таракана – помой ему руки!»
...
Позавтракал Штольман вместе с Савченко в кабинете начальства, куда расторопный дежурный принес чай, а также бриоши и крендельки из облюбованной сыщиками кондитерской на Литейном.
- Ну как, Яков, жизнь тюремная? – хохотнул Михаил Иванович, но тут же извинился.
- Прости, забыл уже. Входите, – крикнул он на стук в дверь.
Встрепанный Спицын вбежал в кабинет и вывалил на стол разлетевшуюся кучку бумаг.
- Извольте, господин начальник Секретного отдела, – надзорный демонстративно не заметил Штольмана.
- Свеженькие облигации четырехпроцентного займа Северо-Кавказкой железной дороги, на предъявителя, каждая на 125 рублей золотом. Двадцать штук. Почти три тысячи рублей! Не фунт изюму, между прочим!
Яков без интереса взглянул на сине-зеленые листки, а лежавший рядом конверт подтянул поближе.
- Не трогать, арестованный! – взвизгнул Спицын и стукнул Якова по руке.
- Михаил Иванович, – сжав ладонь, Штольман посмотрел на начальника, и во взгляде его читалось «Убери его от греха».
Савченко взял конверт и увидел сверху надпись: «Кому», а на дюйм ниже печатные буквы «ШТОЛЬМ АННЕ».
- Господин Спицын, вы издеваетесь?
Он передал бумагу чиновнику.
- При чем здесь Яков Платонович?
Потрясенный, Спицын поднес конверт к глазам, затем снял очки, протер их, напялил на нос и взглянул снова.
- Лупу дать? – спросил Яков.
- Отпечатки не затрите, а то улики преступления века уничтожите.
- Пап, там нет отпечатков, – рядом с ухом отца хихикнул Митя.
- Я конверт в банке подменил, пока эта рыжая штафирка по этажам бегала. Бумажки переложил, как было.
Штольман повел подбородком.
«Вот же шельмец. У паренька преступные наклонности. Надо воспитывать».
Отвернувшись в сторону, он шепнул одними губами:
- Спасибо.
…
Обросший, похожий на старовера Штольман смотрел на нее укоризненно.
- Анечка, не думай обо мне, – сказал он с хрипом в горле.
Подняв руки с гремящими цепями, он показал их ближе, и Анна увидела кровоточащие запястья.
- Меня уже не спасти. Роди сына, расти его, и просто забудь про меня.
…
Анна проснулась. Сердце колотилось так сильно, что готово было выскочить из груди. Серое небо низко висело над Екатерининским каналом, стальная полоска которого была видна из окна гостевой спальни.
- Яков, – прошептала девушка.
- Опять этот сон…
Но она тут же поняла, что не права. Этот сон был про будущее.
...
После позднего завтрака в полупустом доме Петра Миронова раздался звонок. Открывшая дверь пожилая служанка зашла в столовую и растерянно сказала, что просят Анну Викторовну.
Двое неброско одетых мужчин представились сотрудниками Охранной службы, предложили проехать с ними. Без сопровождающих. Петр Иванович воспротивился было, но один из мужчин оттеснил его в сторону и сказал:
- Не дергайтесь, господин хороший. Мы охраняем Государя, вашу царевну уж не потеряем. Вернем в целости и сохранности.
Анна спустилась вниз. Из экипажа помахала рукой Нежинская, и, скрепя сердце, Анна подошла ближе.
- Что вы хотели, Нина Аркадьевна?
- Короткий визит, Анна Викторовна, ничего предосудительного или опасного. Насчет Штольмана.
Сердце Анны пропустило удар и оставило в теле холод.
- Что насчет Штольмана?
- Садитесь и узнаете.
…
Анна не очень хорошо знала Петербург, но, выходя из экипажа, увидела на доме табличку «Гороховая, 2». Дядя рассказывал, что в этом доме располагалось управление царской охранки.
На первом этаже ее встретил похожий на хорька мужчина и вместе с Нежинской провел в какую-то комнату, где уже сидел грузный седоусый господин с тяжелым взглядом.
Он поздоровался.
- Анна Викторовна Миронова? – спросил он густым голосом.
- Да.
- Я руководитель Охранной службы Балясников. Буду краток. Мне требуются ваши услуги в поиске убийцы Александра Крамме. Убит на днях при загадочных обстоятельствах. Если поможете, я замолвлю словечко за небезызвестного вам господина Штольмана, который в настоящее время арестован.
- А если не помогу? – Анна сжала в руке ридикюль. Больше всего на свете ей хотелось сейчас расцарапать этому седоусому лицо, но она держалась.
- Викарчук, – надменно бросил седоусый, – разъясни.
Хорек охотно приступил к пояснениям. За полчаса до этого, когда Нина принесла весть об аресте Штольмана по линии Секретного отдела, Викарчук немного поспорил с Балясниковым. Секретарь предлагал не давить сразу на бедную девушку, а для начала попросить ее поговорить со своими духами насчет Крамме.
Но руководитель охранки, предпочитавший жестокие и эффективные методы, был неумолим – не будем терять времени на препирательства, сказал он, пусть дамочка сразу поймет, что я не шучу.
И сейчас секретарь понял, что в данном случае начальник был прав.
- Дело в том, многоуважаемая Анна Викторовна, что мы, Охранная служба, обладаем неограниченными полномочиями. И если мы захотим… Вы улавливаете мысль?