Страница 4 из 47
Тот, прежде чем ответить на рукопожатие, приложил ладонь к срезу зимней шапки и представился по форме:
– Старший участковый инспектор майор милиции Муравьёв.
Он делал так каждый раз, когда встречался с Кораблёвым или с другим сотрудником прокуратуры. То ли прикалывался, то ли страховался на всякий случай.
Заданный ему вопрос Муравьев за козырянием мимо ушей не пропустил.
– Участок не мой, Лазутина участок, он на сессии. А зона ага, моя. А вы теперь заместитель прокурора?
Последнюю фразу майор произнес вполголоса, чтобы не услышали остальные.
– Исполняю обязанности! – Саша сделал жест рукой, обозначавший, что ничего еще с его замством не решено, и вообще, сейчас не время обсуждать кадровые вопросы.
Введя милиционеров в курс дела, он предложил Муравьеву и Савченко не мешкая приступать к поквартирному обходу.
– Сейчас уже почти половина десятого. Скоро люди спать лягут, многие просто дверь не откроют. Нас интересует в первую очередь «девяносто девятая». Приезжала ли раньше? К кому? Когда? Кто на ней ездил? Видели ли ее сегодня? Во сколько? В каждом адресе выясняйте данные всех проживающих. Кого сегодня нет, когда отсутствующие появятся. Потом все равно повторно обходить.
Оперуполномоченный Савченко, на вид Сашин ровесник, коренастый, с крепкими скулами, быстроглазый, слушал снисходительно. Во взгляде его читалось: «Кого ты, червь кабинетный, учишь как с людьми разговаривать».
– В общем, я в первый подъезд иду, а ты, Алексей, во второй, – распределил объекты Муравьёв.
На секунду майор задумался и просиял вдруг.
– А ведь тут, – он посчитал по окнам, – на третьем этаже сотрудник наш живет, Коля Кладов.
– Во-во, – кивнул Кораблёв, – заодно его поторопите, Юрий Анатольевич. Я уже был у него в гостях и все объяснил.
Муравьев скрылся в ближнем подъезде. Оперативник Савченко вразвалочку двинулся к дальнему, на ходу закуривая. Вот-вот на место должно было нагрянуть большое милицейское начальство. Не исключалось, что ему нарежут другую задачу. Зачем, спрашивается, делать ненужную работу? У розыска свои боссы.
Саша занялся криминалистом.
– Лариса, пока тут столпотворения нет, сделайте, пожалуйста, хорошую панорамную съемку. Во-он с той точки…
– Только у меня мало плёнки, двенадцать кадров всего, – сразу обозначила свой потенциал Гурьева.
Как всегда – работать еще не начали, а проблемы уже нарисовались.
2
30 декабря 1999 года. Четверг.
21.00 час. – 21.45 час.
– Кто-то нагрешил сильно, а, Вадим? – начальник милиции Сомов, кряхтя, уселся вполоборота к Птицыну.
– Я за собой ничего не чувствую, Евгений Николаевич, – исполняющий обязанности начальника КМ[9] отозвался в тон.
Сообщение об обнаружении двух криминальных трупов отвлекло Сомова и Птицына от душевной предновогодней посиделки в узком мужском кругу. На троих не одолели ещё и бутылки «Каспия». Принимавшая сторона, предприниматель Савельев, друг и бессменный спонсор городской милиции, запротестовал против скоропалительного отъезда гостей.
– Евгений Николаевич! Вадим Львович! Неужели без вас не разберутся? Есть, наверное, кто помоложе, кому руку надо набивать?
С сожалением взирая на богато сервированный стол, Сомов вздохнул и замотал коротко стриженой седой головой.
– Нет, Лёнь, это всё равно что жене в койку дублёра отправить. Давайте, мужики, по одной на ход ноги, и мы помчались.
– Может, вернётесь через часик? Я подожду. – Огорчённое выражение лица придавало русому великану Савельеву сходство с ребенком.
– Часом не обойдемся. – Сомов поднял наполненную рюмку. – Давайте, чтоб нам сегодня подфартило.
Водитель начмила уложил в багажник «Волги» объёмистые пакеты с новогодними подарками, собранные Савельичем для семей Сомова и Птицына. Гости обнялись с радушным хозяином, пообещали в праздники обязательно созвониться и уселись в машину. Начальник УВД – на законное командирское место, и.о. начальника КМ – на сиденье за водителем. Разместиться позади Сомова было невозможно, он всегда до отказа отодвигал своё кресло.
Начальник милиции, поднеся ко рту тангенту автомобильной рации, вытаскивал из дежурного максимум информации о происшествии.
– Личность водителя предварительно установили, тащ полковник, – сквозь треск помех частил Андреич, – Калинин Пётр Владимирович… кх…кх… шестьдесят восьмого года, судимый по статьям… кх… освободился по сроку…
Сомов поинтересовался, какие силы задействовала дежурная часть по особо тяжкому преступлению.
Выслушав доклад, оценил работу:
– Недостаточно. Оперативников поднимай всех, кроме заступающих на Новый год. Участковых начальник МОБ[10] пусть десятерых выставит.
– МРО[11] пускай тоже в полном составе поднимают, – придвинулся вперед Птицын.
– Слышал? Убойщиков всех – на место! РУБОП[12] уведомил?
– Они уже там, тащ полковник… Давыдов, Комаров, кх…
– Собаку доставили?
– Послали за кинологом, тащ полковник…
– Ладно, действуй, не мне тебя учить, Андрей Андреевич. Конец связи! – Сомов щелкнул переключателем.
Впереди за стеклом, в рассекаемом голубым пучком галогеновых фар мраке, косо летел снег. Мелькали оранжевые катафоты на полосатых столбиках ограждения, повторявших изгиб шоссе. От загородной резиденции Савельича до города было не более тридцати километров. Шли под сотню, встречных машин попадалось мало.
Сомов, умиротворенный хорошим дагестанским коньяком, пока не проникся горечью гостинца, преподнесенного острожской милиции дедушкой Морозом. Наоборот, начальник УВД бодрился – разберемся, в первый раз, что ли, замужем. Хотя, объективности ради, следовало признать, что большинство бандитских огнестрелов конца восьмидесятых так и осталось глухими. В ту пору Сомов работал в должности заместителя начальника ГОВД по оперативной работе, тогда в Остроге не управление было, горотдел. И криминальную милицию тоже еще не изобрели, все работали на один результат. Но в те времена наверху с пониманием относились к тому, что некоторые убийства оставались нераскрытыми. А сейчас всю плешь бугры проедят, на заслушивания замучаешься кататься, работать времени не останется.
А работать реально есть над чем. По раскрываемости район находился на предпоследнем месте в области, опережая лишь подмосковный Григорьевск. Но на Григорьевск бугры уже махнули рукой, там безвыходная ситуация сложилась. Сто километров до столицы, все вменяемые сотрудники сбегают в Москву, где милиционер за ту же работу получает в три раза больше. В Остроге же имелся свой национальный колорит. Традиционно в городе проживало много судимых. Может, название тому способствовало. Высок был процент безработицы. Дела на градообразующем предприятии, механическом заводе, второй год шли неважно. Через раз дышали и другие оборонные заводы, за счет которых Острог расцвел в брежневские времена. На грани банкротства стоял экскаваторный завод, пионер отечественного экскаваторостроения. А нет работы – люди от отчаянья и безделья пьют по-чёрному, о будущем не думают, безобразничают. Резко скакнули вверх уличные грабежи. Заметно подросло и количество разбоев. Зашкаливает число квалифицированных краж: из квартир, из дач, из садовых домиков. Общая раскрываемость преступлений по городу и району чуть больше пятидесяти процентов составила. А ведь десять лет назад под девяносто держали. Газетчики, а за ними политики кричат – укрывала милиция преступность, за счёт этого и создавала хороший показатель.
Ни хрена! Просто ерунду всякую не возбуждали, лишнюю работу не делали. Украли, к примеру, в подсобном хозяйстве механического завода из бытовки два бэушных ведра и совковую лопату. Ущерб, с учетом износа, составил пятьдесят рублей. Предприятие безо всякого нажима дает справку: ущерб для нас малозначителен. Не тревожьте нас, товарищи милиционеры, мы спишем эти ведра несчастные. Не таскайте наших сотрудников, не отвлекайте от работы. Заявили потому, что так положено, справочку из органа внутренних дел надо, чтобы малооценку по бухгалтерии списать.
9
КМ – криминальная милиция.
10
МОБ – милиция общественной безопасности.
11
МРО – межрегиональный отдел по раскрытию убийств.
12
РУБОП – региональное управление по борьбе с организованной преступностью.