Перерождение в отомэ

Бьякуран поднял свою правую руку, ну или то, что от нее осталось. Это был не просто ожог, его кожи не было, осталась только подожженная плоть, сочащаяся кровью, и торчала кость. А еще на пальце не было кольца.

– Ты уничтожила его… – его голос ничего не выражал, ни злости, ни печали, Бьякуран просто констатировал факт.

– Да, – с трудом отвечает Тсуна. Уничтожение кольца не лишало Джессо пламени, так что он мог бы встать и убить девушку, ведь у Савады-то пламени уже не было, она исчерпала свои силы. – Прости, что вместе с рукой. Но я сомневалась, что смогу снять кольцо.

Они какое-то время молчат. Полной тишины не было из-за криков за барьером, Вонгола, Вария, остатки Мельфиоре определенно волновались из-за сложившейся ситуации. Но для Тсуны и Бьякурана сейчас не было никого, кроме них и неба над головой.

– Это невозможно. Уничтожить кольцо. Сколько сил надо для этого? – тихо спрашивает он.

– Ну, будущая я как-то это сделала, это и подарило мне идею. Ты не получил кольца Вонголы, потерял свое, да и остальной комплект Марэ тоже у нас.

После испепеленных Блюбелл, Кикё и Призрака остались кольца, Закуро, Торикабуто и Дэйзи и сами были тут. Но все они находились под наблюдением, забрать кольца не было проблемой.

– Я… – Бьякуран отчаянно ищет слова. – Вытащу их из другого мира, из прошлого, мне все равно на последствия. Я…

– Но этому ты не найдешь замену, – неизвестный голос раздается сбоку.

Тсуне пришлось щуриться, чтобы избавиться от мутной пелены на глазах. Первым она видит Гамму, в смокинге, а не форме Блек Спелла, зачем она примечает такую мелочь? Потом Савада обращает внимание на молодого парня со светло-фиолетовыми длинными волосами, а рядом с ним крупный темнокожий мужчина. И лишь тогда Тсуна находит говорившего – юную девушку. Издалека и через барьер она не может рассмотреть лицо, но даже так видны ее синие глаза и темные волосы, спрятанные за белой шапкой.

– Простите, что так долго, принцесса, – обращается Гамма к незнакомке, которая подошла к куполу.

Лист отношений обновлен

Открыт новый персонаж окружения

– Мы чуть не опоздали, – продолжает мужчина.

– Ничего, Гамма. Мы довольно быстро оказались здесь, только я виновата в этой задержке. Я была слишком слаба, – голос приятный и мелодичный, еще не лишенный детской тональности.

– Это не так!

– Юни?

– Привет, дядюшка Реборн. Я так рада увидеть тебя снова, – она солнечно улыбается Аркобалено.

Ах, Юни, понятно. Тсуна слышала о ней. Небо Аркобалено, глава Джиглио Неро, а после и босс Блек Спелл. Непростая с ней история. Саваде рассказывали, что будущая она была в неплохих отношениях с Арией – матерью Юни и предыдущим Аркобалено, будущая версия Тсуны помогала Джиглио Неро до и после смерти Арии, заботилась о девочке. Но потом эта семья встала на сторону Мельфиоре, из-за чего Хранители немного не любили Юни и ее людей. Оттуда и ненависть Хаято к Гамме, ведь они пересекались до всей кутерьмы с Мельфиоре. По рассказам, Тсуна не ненавидела Юни, и причина выяснилась после того, как Шоичи присоединился к Вонголе. Ирие пояснил, что Бьякуран каким-то образом захватил контроль над разумом Юни, подчинил ее себе и переманил так людей Джиглио Неро.

– Юни! – в голосе Бьякурана звучит злость. Но названная смотрит на Тсуну.

– Прости, что так поздно. Если бы я смогла освободиться раньше, то…

– Забей, – хрипло говорит Савада, прерывая монолог Юни. Ее не очень волновало это, Аркобалено вообще могла бы не рыпаться и не сбрасывать контроль Джессо.

– Юни! Что ты сделала!? – он уже понял намек второго босса Мельфиоре.

Девушка достает пустышки из-под накидки.

– Ты можешь украсть кольца, можешь попытаться найти им замену. Но пустышки ты не заменишь и не достанешь из других миров, ведь они и Аркобалено всегда держали на себе Три-ни-Сетте, и тебе нужны родные для мира пустышки, – уверенно говорит Юни.

На секунду уставшее и раненное лицо Бьякурана искажается в гневе, но оно быстро становится бесстрастным, а потом и вовсе появляется легкая улыбка. Парень переводит свои светлые, незамутненные злостью и тьмой фиалковые глаза на Тсуну.

– Вау, Тсунаеши-тян, ты победила.

– Ага, – коротко отвечает она из-за отсутствия сил.

– И как победительница ты можешь меня убить, – ох, он желает смерти вместо поражения? Мысли в голове Савады протекают как-то медленно. – Я бы так и сделал.

– Ты знаешь, почему я тебя не убила? – Бьякуран открывает рот, чтобы ответить. – Знаешь, почему я против смертной казни? Не потому что я добрая и спасаю и жалею всех. Нет.

Она смотрит на Джессо и старается улыбнуться.

– Потому что смерть – это слишком просто. Преступники должны понести наказания, должны жить с грузом вины и мыслями о своих ошибках… каждый день представлять, что было бы, если бы они победили, – она надрывно смеется, пытаясь спародировать злодейский смех, но кровь во рту мешает. – Должны страдать.

– Ааххаха, – Джессо, в отличие от Тсуны, смеется весело. – Отличный ответ. И что со мной будет?

– Не знаю, я тут, по большому счету, никто. Босс только на словах, а не на деле. Решать будут другие, может, убьют, проигнорировав мои слова, может, отправят в Вендикаре. Мне все равно.

Она хочет пожать плечами, но не получается. Тсуна снова не слышит разговоров за куполом, ей действительно все равно. Она просто хочет домой.

Бьякуран пытается что-то сказать, но закашливается, он тоже держится из последних сил, Савада наклоняется ближе к парню, чтобы услышать его слова.

– Я давно начал думать, что этот мир нереален. И только избранные могут быть «кем-то», а не статистами и декорацией. И получив эту силу, я понял, что являюсь одним из «игроков», я так решил называть избранных. И впервые я чувствую, что я не один такой. – Он внимательно смотрит на Тсуну, на равную ему. Та слабо усмехается. Ох, Бьякуран не понимал, как прав. Он всего лишь заигрался в Бога, возомнил себя особенным. Но ведь в этом мире действительно был этот «игрок».

– Возможно, ты избранный. Но точно не игрок, – она тихо шепчет ему в лицо. – Ведь им могу быть только я.

– Хах, ты… слишком интересна… Тсуна…еши-тян, – он теряет сознание, видя перед собой таинственные карие глаза человека, который напоминал совсем не ангела.

Через пару минут ребятам удается уничтожить барьер, который ослаб после уничтожения кольца неба Марэ. К Тсуне ринулась настоящая толпа.

– Живая, – с облегчением произносит кто-то. Все видели, что Тсуна не шевелилась последние минуты, и ждали худшего.

Савада, вынырнувшая из своих мыслей, переводит взгляд на ребят. Различить кого-то не получалось. Перед глазами все размазывалось и плыло.

– Знаете, что я только что поняла?

– Ты лучше помолчи, тебе надо отдохнуть, – с мольбой и надломом просит Хаято.

Реборн бы тоже хотел, чтобы его ученица замолчала. Выглядела она ужасно. Изогнутая под странным углом левая нога, безвольно висящая правая рука, которую Тсуна сама и обожгла, когда уничтожала кольцо и руку Бьякурана. Плюс к этому залитая кровью половина лица, из-за чего один глаз Савады был закрыт. Оторванный рукав и дыра на рубашке демонстрировали еще кучу ран. И это все только видимые повреждения, а что еще себе могла сломать его непутевая ученица? Весь этот вид заставлял сердце болезненно сжиматься. Но киллер, тяжело вздохнувший и прикрывший глаза, понимал, что Тсуна любила болтать, когда ей страшно или когда она нервничает. Неся чушь, девушка чувствовала себя лучше и расслабленнее, забывая о проблемах. Поэтому Реборн спрашивает.

– Что же ты поняла? – Тсуна не слышит дрожь в голосе репетитора.

– Что я всегда теряю сознание после битв с сюжетно важными боссами, – ее единственно открытый глаза закатывается, и девушка обмякает.

Гокудера быстро ловит босса, а Рёхей моментально начинает лечение, к нему сразу подключается и Луссурия.

– Действительно, – беззвучно произносит Реборн, успокаивающе гладя сходящего с ума Леона и вглядываясь в лицо Савады.