Страница 58 из 60
От злости у меня замкнуло челюсть, как это всегда бывало. Я услышал, как скрипят мои зубы. Мне хотелось закинуть этот стакан прямо в Виталика и за то, что он начал эти все болезненные воспоминания выворачивать.
Куколка и вправду внешне была очень похожа на бывшую. Я даже сначала принял ее за эту сучку.
- Джо, я видел это девочку, видел ее глаза и манеру поведения. Она не похожа на прожженную, матерую бабу, желающую грести деньги лопатой. Вспомни, как она боялась и дрожала в нашем присутствии после этого ужасного случая? Ты ли не сам смеялся над тем, как она считала тебя бедным и боялась, что ты слишком потратился в магазине вещей? И после всего этого она вдруг приехала и решить продать себя? Да даже если и решила, значит судьба была, чтобы это был Дато, и ты смог вмешаться. Ты винишь ее, что она не пришла к тебе за помощью. А должна ли она была идти к человеку, угрожающему поиметь ее по кругу?
Во рту были кисло, и не от лимона. Друг озвучивал мои мысли, которые крутились в голове уже два дня. Но вместе с ними кто-то повторял: ты успокаиваешь себя, она такая же продажная. Даже твоя мать продажная...
- Джо, твой отчим, самый мерзкий сукин сын, так почему такого не может быть и у нее? – Виталик продолжал промывать мне мозги.
Я посмотрел на него с недоверием. Перед глазами проплывали картинки из Сочи, самых счастливых дней в моей в жизни. Я был собой. Просто Джо без имени и фамилии. Без прошлого.
- К чему это ты, я начинаю пьянеть. – закрываю глаза.
- Я узнал, что ты просил. Тебе не приходило в голову, в кого, Эмма, в семье такая рыжая? - я недоверчиво посмотрел на него, пожимая плечами, алкоголь начал делать свое дело, медленно расслабляя тело и замедляя работу мозга. - Дам подсказку, обычно это передается от родителей по наследству, если мама ее, как ты мог уже видеть, блондинка, а папа русый, то Эмма не может быть рыжей никак.
- Я не понимаю. Может от бабушки досталось. – кривлюсь.
- Обычно рыживизна такого пигмента передаётся на прямую. - Веталь выдержал паузу, чтобы завладеть моим вниманием полностью и потом продолжил. - Владимир - не отец Эмме.
Я отставил стакан и схватил друга за рубашку, притягивая к себе.
- Что? И ты мне мусолил ваниль, гандон, когда у тебя такая информация?
- Какая? Тебе же и так все ясно! - на его губах заиграла улыбка.
- Да не жизнь, сплошное блядство! - я допил остатки виски, вставая, меня пошатывало. - Пошли, за руль сядешь. Я в таком состоянии не доеду до места назначения.
Прежде, чем выйти из бара, я снес половину столов, только на улице при вздохе свежего воздуха, меня отпустило. Виталик спокойно шёл за мной, ему было не привыкать забирать и успокаивать выпившего сумасшедшего Джо, у которого как обычно в жизни все пошло на Перекосят и нужно было срочно все чинить.
Мы сели в машину, я откинулся на сиденье.
- Продолжай. – говорю другу.
- Не знаю, кто ее настоящий отец, но мой кореш пробивал этого Владимира, его карьеру и прошлое. И наткнулся на не стыковки, капнул по ним глубже... – парень рассказывал неторопливо, заставляя меня изнывать от нетерпения.
- Давай ближе к делу
- Не торопи меня! - друг рассмеялся, зная мою привычку заглядывать в конец книги и только потом начинать ее читать. - У нашего с тобой общего знакомого Владимира в юности была одна пренеприятнейшая история. Когда он служил в армии, ему подстрелили яйцо, и не простое, а золотое, потому что как оказалось... у нашего знакомого была врожденная патология, у него всего от рождения было одно яйцо.
Тут друг сделал снова театральную паузу, придавая эффекта своей новости. Я начал трезветь.
- Яишко то удалось сохранить, но детей быть не могло у него на все сто процентов. И случай этот был за долго до рождения Эммы... Поэтому рыжевизна у неё точно не от бабушки.
- Но это ещё ничего не значит. Он мог вырастить ее как свою дочь.
- Мог. И мог потом потребовать от неё долг.
- Ты думаешь, она так хотела сказать ему спасибо?!
- Я думаю, что она ничего не знает, а ему просто насрать на неё, её чувства.
- Мать?
- Не вполне осознаёт происходящее.
«Джо, расскажи мне правду».
Она лежала в ванной с такими пустыми неживыми глазами, ее кожа за этот день превратилась из фарфоровой в Сине - красное месиво. Я смотрел не неё и не находил в себе гнева, только боль, за то, что сотворил такое. Даже не понял, как спустился и сел в машину, снова поехал бухать, чтобы голова перестала работать и боль прошла.
- В чем правда, брат?
- Точно не в Маккалане.