Страница 65 из 71
Как Павел и предполагал, тот сидел на пеньке под старой рябиной и смотрел на Анино окно. Павел встал рядом.
– Извини, дружище, но я слышал, что ты говорил Наталье.
Александр недовольно дернул широким плечом.
– И что?
Павел прислонился спиной к невысокой березке и тоже посмотрел на дом Берсеневых.
– Сколько мы с тобой здесь проторчали?
Александр недовольно буркнул:
– Я-то лет десять. Ты меньше.
Павел кивнул.
– Знаешь, я думаю, что ты все-таки поступишь, как должно.
Тот сердито вскинулся.
– Да какого черта? Она, может, с половиной села перетрахалась, а я вдруг крайним стал?
Павел огорченно поцокал языком.
– Не надо на Наталью клепать. Она приличный человек.
– Приличный? – от пренебрежительного тона Александра могло замерзнуть небольшое озеро. – А какого лешего она в тот день ко мне приперлась?
– К тебе? А я почему-то думал, что ты с родителями живешь. Кстати, жил бы ты один, она бы и не приперлась. А что конкретно произошло?
На скулах Александра появились два темных пятна.
– Да ничего особенного.
– Вот как? И в результате этого «ничего особенного» появится ребенок? Твой, кстати. Если уж не веришь Наталье, можно ведь после рождения генетическую экспертизу сделать.
Александр поник.
– Да верю я ей, верю! Дело-то ведь не в ней! – и он тоскливым взглядом уставился на Анино окно.
Павел помедлил, подыскивая слова.
– Знаешь, мне кажется, Анька на тебя никогда по-другому глядеть не будет. Ты для нее навсегда останешься просто другом старшей сестры, что-то вроде старшего брата.
– И на этом основании я должен на Наталье жениться?
– Это ты правильно сказал – должен.
Сашка вспылил.
– Да если бы она мне не подставилась, я бы на нее и не посмотрел никогда!
– Вот как? Так она тебя, значит, бедняжку, соблазнила? Силой не держала, случайно?
Силой Александра не удержали бы и трое здоровых мужиков. Он неопределенно взмахнул рукой и спросил:
– Что ты так за нее заступаешься?
– Просто жаль ее. С первым мужем не повезло, и сейчас та же история. По сути, ей некуда идти.
– А почему она аборт не сделала?
– Ты вообще о чем говоришь? Ты что, хочешь, чтобы она твоего ребенка убила, а ты тут как бы и ни причем? Забыл, что за аборт и тебе перед Богом отвечать придется?
Александр втянул голову в плечи.
– Я не пойму, чего ты от меня хочешь? Чтоб я пошел предложение ей сделал? Так не пойду я!
Павел сурово отчеканил:
– Тогда пойду я. Не к ней, конечно, а к твоему отцу и обрисую ситуацию. Ты этого хочешь?
Сашка сердито вскочил и с угрозой навис над Павлом. Тот на этот демарш лишь скептически усмехнулся.
– Не пугай, не страшно. Пуганый я уже, если не забыл. В общем, так: или ты идешь к Наталье, или я к Ивану Александровичу. Сроку тебе до субботы. Своего батю ты лучше меня знаешь и прекрасно понимаешь, что подобного безобразия он тебе не спустит. Так что действуй добровольно.
Павел ушел, а Александр, кусая губы, снова сел на старое место и принялся безнадежно разглядывать траву под ногами.
Прибежав домой, Жанна долго не могла найти себе место. Она бралась то за одно, то за другое, но ни на чем не могла сосредоточиться. Из рук все валилось, и даже мать, после того, как она дважды посолила суп, попросила дочь быть повнимательнее.
К вечеру на сеновал привезли свежее сено, и Аня уговорила сестру переночевать там. Принесли матрасы, подушки, одеяла и устроили импровизированную постель на душистой перине. Стемнело, и Жанна ушла на сеновал, не дожидаясь сестренки, убежавшей поплавать в пруду.
Одуряюще пахло еще не осыпавшимися луговыми цветами. В лесу, не давая уснуть, громко пела какая-то ночная пичужка. Отец не раз говорил дочери ее название, но Жанна не могла сосредоточиться, расстроенная увиденной сегодня картиной. Ну и что, что Павел обнимался с этой кралей? Ей-то какое до этого дело? Но в голове упорно вертелась страшная мысль – как она будет жить, если Павел завяжет с Натальей серьезные отношения? Нет, этого она не вынесет. Придется уезжать из села и искать себе другую долю.
Пришлось признаться себе, что она давно обманывает себя – она вовсе не равнодушна к Павлу, и уж тем более, не ненавидит его. Любовь, вспыхнувшая в сердце неискушенной девочки, не умерла, как она надеялась, а до времени затаилась под толстым слоем горечи и обиды.
Она резко повернулась, чувствуя, как заболело сердце. Что она наделала? С таким апломбом отвергала все его попытки установить хотя бы мирные отношения. Вот и получила то, за что боролась. Какой нормальный парень будет столько терпеть? Ведь Павлу уже двадцать девять, все его ровесники давно женаты или даже разведены, и только он потратил столько времени, чтобы добиться ее прощения.