Страница 48 из 56
Делаю поверженный вздох.
— Ладно, может быть немного. Но правда, мам, они везде, это дотошно. Всего нужно в меру, а с ними уже всё: гель, духи, мыло в виде лепестков, сушёные лепестки в ванну, даже еда, это скучно.
— И всё равно это романтично. Он остаётся анонимным и старается сделать тебе приятно, не так важно, знает он сейчас твои предпочтения или нет. Ему важен сам жест внимания.
— Ты права, но я не любительница подобных сюрпризов. Он может напрасно ждать ответ, который я не готова или не смогу дать.
— Тогда просто будь честна перед собой и перед человеком.
— Знать бы ещё кто он.
— Рано или поздно тайное становится явным.
— Я помню, ты всегда так говоришь.
— Это моя фраза, — шутливо восклицает мама.
Растягиваю губы в улыбке.
— Не имею никаких претензий и не планирую забирать её у тебя.
— Просто наслаждайся вниманием, не все нынешние мужчины будут утруждать себя тем, что поднимут телефон, наберут номер и сделают заказ.
— Возможно, я задумаюсь. Как папа?
— Он как раз тянет руку поговорить с тобой.
— Ох, вот черт, — шепчу я, слушая шуршание, а следом звучит отцовский голос:
— Привет, Ребекка, — официально здоровается он. Если Ребекка, значит, дело не ладное. Что-то не так.
— Привет, пап.
— Я кое-что нашёл в твоей комнате.
Ну, вот, я же говорила, — звучит банально. Мой мозг начинает функционировать в усиленном режиме. Я буквально мысленно перебираю каждый уголок и ящик в спальне. В отчаянье ничего не могу найти. Я не живу там уже шесть лет, как вообще могу что-то помнить? Кажется, периодически мне удаётся забыть даже цвет стен.
— И что ты нашёл? — слишком медленно и лениво растягиваю каждое слово, но без страха в голосе.
Папа втягивает воздух и строгим голосом произносит:
— Презервативы.
— Господи, ты серьезно? — фыркаю я. — Что ты вообще делал в моей комнате?
— Зашёл взять линейку.
— Под матрасом?
— Какая разница? Я их нашёл.
— Отлично. Спасибо, что нашёл, можешь выслать сюда?
— Прекрати! — рявкает он.
— Прекратить должен ты. Я не маленькая девочка, которой нужна нянька. Хватит контролировать мою жизнь. Мне двадцать пять, папа, а ты, Господи Боже, думаешь, что я жду принца на белом коне. Нужно радоваться, что я вообще предохраняюсь, а не приношу вам подарочки на каждое Рождество.
В динамике вновь начинается шум. Конечно, мама отобрала у него телефон, очень даже вовремя. Я слышу, как на заднем плане папа выдаёт яростные триады, когда в трубке образуется тишина. Это означает, что теперь со мной разговаривает мама.
— Вот, я же говорила.
— Вы оба должны смириться друг с другом, — вздохнув, говорит мама.
— Как? Человек, который желает свободы, и человек, который желает тотального контроля, никогда не найдут общий язык. То же самое, что пытаться поджечь воду: такое невозможно.
— Возможно, если попробовать.
— Например?
— Попробуйте поговорить, прийти к чему-то общему, что устроит вас двоих. Как взрослые люди, Ри, а не как дети.
— Вот именно, такое невозможно. Как так вообще получилось? Вы жили в эпоху хиппи. Курить травку, заниматься сексом, ловить кайф — всё это было во времена вашего подросткового возраста. Только не говори, что папа был девственником, когда вы познакомились. Ты что, единственная женщина в его жизни?
— Нет, — с улыбкой в голосе, сообщает мама.
— Тогда объясни, что пошло не так?
— У него родилась дочь, которую нужно оберегать.
— Оберегать и контролировать, тоже разные вещи, мам. Просто давай больше не будем об этом. Этим презервативам уже сотня лет. Если воспользуетесь, сделайте мне братика или сестрёнку.
— Рекомендуешь? — смеётся мама.
— На ваше усмотрение, но, если ты на моей стороне, можешь абсолютно случайно напомнить ему, что я родилась, когда тебе было восемнадцать.
— Я не хочу ругаться с вами, — вздохнув, мягко говорит мама. — Если он такой упёртый, то хотя бы ты будь мудрей. У каждой женщины есть такая смекалка.
— Не могу, мне тоже требуется понимание, а не только ему.
— Ох, вы оба до ужаса упёртые.
— Сажать на цепь нужно преступников, а не дочь, которая вообще ничего плохого не сделала. Я же никого не убила.
— Если учитывать то, что ты занимаешься сексом, можно считать, что нарушила закон, — посмеивается она. — Отцовский закон.
— Я рада, что хоть у кого-то осталось хорошее настроение, — в динамике начинает раздаваться сигнал, и я на секунду заглядываю в экран. — Вторая линия, мам. Пожелай удачи и не убиться, это мои любимые клиенты.