Страница 17 из 19
Игорь поморщился. Судя по всему, ему было неприятно прикосновение совсем новых людей к делу всей его жизни.
– В Орхояне нет людей, которые разбираются в самолётах, кроме тех, что работали в местном аэропорту. На моей памяти не было, по крайней мере. Сейчас там, кстати, и аэропорт закрыли. Но вам на первых порах и не нужны такие люди. Первое, что вам надо, - это найти самолёт.
Он скептически поглядел почему-то на меня. Так, наверное, большой седой пёс глядит на щенка, собравшегося первый раз тявкнуть и взвизгнувшего вместо этого.
– Но именно в Орхояне есть человек, который вам поможет, - продолжил он, насладившись эффектом ожидания, и я с отвращением подумал - вот как же любят люди разыгрывать из себя Бога даже по самому ничтожному поводу! А что если этот повод окажется большим?
– Человека этого найти там легко - он там такой один. Его зовут Зим. Московский журналист. Устал от этого бедлама, уехал на Север. Был начальником метеостанции. Человек он надёжный, но сложный. Сейчас возит туристов на охоту. Занимается экстремальными турами. В середине лета у него вроде бы дырка в делах. Вы ему заплатите, и он вами займётся. Не думаю я, что без него у вас что-то выйдет - он территорию изучил очень хорошо, знает там всех охотников, рыбаков, оленеводов, если там таковые ещё остались. В чём я лично сильно сомневаюсь. Он знает где и почём нанять вездеход или вертолёт, подсобных хмырей каких-нибудь, чтоб следили за лагерем.
– И сколько же, по-твоему, мы должны ему заплатить? - ехидно спросил я.
– Да сколько попросит, - безразлично произнёс Ух. - Там у вас особого выбора не будет. Его личный гонорар составит, скорее всего, тысячи три долларов. Это я так, фантазирую. Кстати, ты сильно не расстраивайся - башляют американцы, поэтому мне сегодня-завтра нужны ваши реквизиты для перевода денег. В Орхоян позвонить очень сложно - там телефон работает всего шесть часов в неделю. Вы ещё и попадать туда будете неизвестно как. Это раньше он был столицей района, а сейчас - это дыра посреди земли. Одно советую. Как хотите, но начинать эту авантюру вам надо именно сейчас. Если вы найдёте самолёт до середины июля, я прилечу туда сам и привезу ремонтную бригаду. А пока все наши действия - на уровне сотрясания воздуха.
– Так-таки и не позвонить? А этот ваш турагент, он что - посредством телепатии клиентуру находит?
– Да много ли ему надо этой клиентуры, - хмыкнул Ух. - Но в одном вы правы. Связь с ним, конечно, есть. Но только связь эта односторонняя. Есть у него спутниковый телефон. Архиважнейшая штукенция, как сказал бы один персонаж недавнего прошлого. Но по этому телефону может позвонить только он, и в очень редких случаях можно позвонить ему. Не любит он, чтобы люди ему звонили. Он вообще людей не очень-то любит.
– А женщин-то он хоть любит? - попытался съёрничать Серёга.
Ухонин шутки не принял.
– Он любит ламутов. Оленеводов. Есть там такой народец, Богом забытый. Раньше они все в колхозе оленей пасли, а колхоз рассыпался и все на воле оказались. Что делать с этой волей, у них знали одни старики, которые ещё доколхозную жизнь застали.
– Блин, якуты какие-то… А я думал, что оленеводы - это чукчи…
– Дикие вы, - усмехнулся Ух. - Оленеводы есть и чукчи, и коряки, и тунгусы, и ненцы, и эти ламуты. Якуты коневоды, кстати. Пришли под напором кочевников из Центральной Азии, сейчас тибетскую письменность ввести требуют. Якутами местных назвать не смей - якуты для них завоеватели, хуже русских, они, когда ламутские и тунгусские земли в Якутию включали, такое оякучивание произвели - не дай Бог. Все, кто нерусский, были мигом в якуты записаны, то есть - роды, племена свои потеряли. И за это ненавидят эти северные инородцы якутов лютой ненавистью. Усёк? Нет там якутов. Ламуты там. Кстати, если вы с Зимом там будете работать, то всенепременно их встретите.
– С Зимом?
– Зимгаевский он. Александр Александрович. А чтобы длинно не кликать - просто Зим.
– Стало быть, Зим - друг индейцев…
– Зим - друг только самому себе. Ну и мне немного.
– А ты - ему?
– Я? - вскинулся Ух. - А вот я Зиму такой друг, что скажи он - давай Кремль подорвём - пойду с ним не задумываясь. Но это так. К делу не относится. Точнее - не ваше это дело. Так что, звонить мне ему или нет?
– Ну, собственно говоря, выбора у нас нет никакого, - протянул я.
Ух поднялся и неожиданно вышел из кафе. - Да, вот оно как, - протянул Серж, - в ту, первую встречу я думал, что он нам не поверил.
– Занятный он тип, - заметил я, - своих агентов в Штатах имеет. Только вот больно он эдакий…
– Суперменистый, что ли? Да ведь он лё-о-тчик! Пойми - лётчик! И в прошлом - полярный.
– Ну да. А здесь ещё и этот друг индейцев… Как он там - Дим?
– Зим.
– Зим - друг индейцев. Стало быть, один супермен втуливает нам другого супермена.
– А у нас что, есть выбор?
– Да нет. Просто не слишком ли много суперменов в этой истории?
– Чёрт его знает. Может, они там просто все такие…
Кира
Дома я включил компьютер, зашёл на уже начавший вызывать головную боль сайт и задумался. Я думал об удивительной истории круговорота вещей в природе - вот самолёт, его сперва строили как бомбардировщик, затем делали из него стратосферный разведчик, он летел на войну с немцами в дикую варварскую Россию… И сгинул, не долетев до линии фронта шесть тысяч километров. В начале пути, считай. Лежал под пургами и метелями в каких-то хрен его знает каких горах - и всё для чего? Чтобы какие-то обормоты приехали к нему, разобрали на части и снова вернули туда, где он был построен? Я искренне надеялся, что восстановленного ветерана не превратят в аттракцион для детей или в кабак на колёсах с крыльями. Как это случилось бы у нас. Наверняка. Я вновь вздрогнул, вспоминая «чёрного следопыта», торгующего медальонами-«смертниками». По крайней мере, мы возвращаем историю авиации, в лице этого самолёта, тем, кто её любит…
В дверь позвонили.
У Киры были свои ключи, но она, когда видела зажжённый свет в моих окнах, любила, чтобы я встречал её в дверях.
– Уф, - фыркнула она, как большая кошка, - ну и слякоть на улице!
– Кира, на тебя погоды не напасёшься. Зимой холодно, летом жарко, весной слякотно…