Кровь Бога. Книга пятая

Глава 28

При появлении Сарефа у Элизабет отнимается дар речи. Она много думала о встрече и представляла разные варианты развития событий, но не думала, что это произойдет в ближайшее время. Весь Громовой отряд напряженно смотрит на вампира, что без страха стоит на балконе, открытый любым атакам. Впрочем, магистр Венселль, что однажды пообещал себе убить Равнодушного Охотника, быстро сбрасывает оцепенение и натягивает лук.

Полет стрелы нетрудно отследить по сверкающей линии в воздухе, что проходит сквозь сердце вампира, а после пронзает весь дворец, будто он сделан из соломы, а не камня. Однако в последний момент Сареф отпрыгивает от стрелы, но вынужден снова уклоняться уже от второй.

Аддлер кричит, чтобы все прекратили стоять, как истуканы, и начали что-то делать. Маги уже готовятся спустить с поводка боевые заклятья, но тут фигура вампира взрывается темным облаком, что быстро тянет потоки энергии в сторону Громового отряда.

Внезапно облако взрывается из-за пролетевшего магического снаряда, что разрушает не только балкон, но еще и кусок внешней стены дворца. Йоран Тискарус оказывается тем, кто вторым подключается в бой с Равнодушным Охотником.

— Не давайте ему сблизиться с нами. — Предупреждает мэтр Патрик, зная, насколько опасны могут быть вампиры в ближнем бою.

Череда взрывов отмечает путь Сарефа по балконам дворца, а Элизабет еще не атакует. Похоже, прав был Йоран в Вошеле: по-настоящему Элизабет не готова к убийству бывшего товарища, что неоднократно спасал в прошлом. Кажется, что юноша не сможет долго убегать от атак, но потом становится понятно, что за всё это время он стал намного сильнее.

Магистр Видар запаздывает с реагированием, и Равнодушный Охотник проносится мимо него сквозь весь строй до самого голема, что спокойно стоит в ожидании приказов. Но Элизабет забывает о необходимости отдачи приказа, так как совсем другое занимает внимание. И это даже не Сареф, а падающие тела мэтра Патрика и Филиппа. Горло каждого мага перерезано с такой силой, что разрез почти доходит до задней части шеи.

Вампира перехватывает магистр Венселль, вот только в ближнем бою уступает белопламенному Стилю боевого искусства. Элизабет видит, как Сареф перерезает клинком из алхимических чернил тетиву лука Аддлера, а после пинком отправляет в полет до ближайшей стены. «За всё это время он стал чудовищно сильным», — чародейка водит палочкой вслед за юношей, но не может применить разрушительную магию рядом с товарищами.

Прежний строй рассыпается, Ива с Годардом налетают на врага. Тела адептов боевых искусств буквально пылают от выбрасываемой внутренней энергии, но складывается ощущение, что всё это зря. Сареф легко проходит между ними, заставляя шею каждого исторгать кровь из ран. «Слишком быстро», — только успевает подумать волшебница, а потом падает на спину из-за порыва ветра. Магистр Видар врезается в вампира и отбрасывает к стене, но отброшенное тело быстро останавливается, будто гасит каким-то образом полученное ускорение.

Ночь буквально раскалывается из-за магии Йорана, звук действительно напоминает разрушение скалы с грохотом падающих камней. Зона вокруг Сарефа исчезает в черной сфере, где сила притяжения становится невероятно высокой. Обычного человека там расплющит до состояния кровавой лужицы, а вампира должно хотя бы замедлить. Йоран резко отменяет магию, и в стоящего на четвереньках вампира уже летят сразу три стрелы.

Аддлер Венселль уже накинул запасную тетиву и точно собирался изрешетить тело врага, но все стрелы отлетают от магического щита, а Элизабет слышит за спиной стон боли, когда из тела мэтра Патрика вдруг выросло лезвие крови и легко пронзило тело Йорана насквозь. Лоренс бьет голема по плечу, приказывая отправиться в бой, но каменное создание послушает команду только определенных людей, из которых мэтр Патрик уже мертв, Клаус и Аддлер заняты боем, а Элизабет стоит, как полнейшая дура. «Да что это со мной? Двигайся!», — но заторможенность не думает проходить.

Маркелус Оффек почему-то разом растерял силу Герона, даже освящение земли сразу пропало в момент появления Сарефа. Сейчас жрец стоит на коленях и продолжает молить бога солнца отправить силы для боя с великим злом. Тем временем Равнодушный Охотник просто перепрыгивает щитоносца и устремляется к Аддлеру, нисколько не смущаясь готовящегося выстрела в упор. Вампир выкрикивает: «Стой!», и магистр действительно замирает на доли секунды, что позволяют Сарефу нанести смертельный удар.

В воздухе разносится мелодичный звон «поющего» меча, но сразу замолкает, звякнув на прощание о камни внутреннего двора. А после разносится глухой стук упавшего тела: Лоренс не успел увернуться от брошенного кинжала. Магистр Видар почему-то стоит на месте, как и Элизабет, и Сареф выбирает следующей целью именно девушку.

Нельзя сказать, что юноша сильно изменился внешне. Это Элизабет может с уверенностью сказать при близком рассмотрении. Но вот повадки идеального хищника теперь сквозят во взгляде, в походке, в манере движений. Громовой отряд, собранный из лучших бойцов королевства, вырезан меньше чем за минуту, и осознание этого факта ввергает сознание Элизабет в пучину отчаяния. «Мы просто не можем с ним конкурировать!».

Магистр Видар не спешит на помощь даже тогда, когда Сареф выбивает палочку из дрожащей руки Элизабет, валит девушку на землю и принимается душить с хладнокровным выражением лица. Опускает щит, когда жрец лишается головы, так и не достучавшись до Герона. Последним выжившим остается лишь магистр Видар, ничуть не уступающий по выдержке. Вот только если Сареф выглядит олицетворением безразличия, то Клаус — богом сосредоточенности.

Вампир неспешно идет, зная, что между ним и добычей нет ни одного щита. Но вряд ли представляет те миллионы щитов, что сейчас выстраиваются ровными рядами гексагонов. Каждый щит плотно прикреплен к соседям без единого зазора, и этот великий барьер останавливает самую жуткую атаку, рядом с которой любая увиденная сегодня рана не может соперничать.

Сареф ускоряет шаг, замахивается и бьет по шее Клауса. Чернильное лезвие легко пронзает плоть, трахею, сосуды, позвоночный столб. Точнее, так оно было бы, если бы кинжал существовал, и его держал в руках настоящий Сареф. Юноша смотрит на магистра, а магистр на юношу, который вдруг исчезает в черном вихре, а раны на шее как ни бывало. Сбоку раздаются размеренные хлопки.

— Браво, магистр Видар. — Граф Вигойский прислонился к стене правым плечом. — Вы единственный пережили мою атаку, продолжая стоять на ногах.

— Если знать, в чем фокус, то ничего трудного. — Только теперь воин поднимает щит перед собой.

— Нет-нет-нет. — Качает головой некромант. — Одного знания мало. Но допустим, что вы узнали?

— В воздухе отрава.

— Вы и впрямь гений. Да, в воздухе рассеяно большое количество зачарованного праха. Плотность настолько мала, что увидеть его невозможно, как нет и запаха. Даже волшебство не определит наличие в волнах «океана» магии. Однако с каждым вдохом его количество в организме растет, а после атакует мозг. Прямую ментальную атаку вы бы отбили, но стоит настроить прямой, физический контакт с мозгом жертвы, то можно насылать такие иллюзии, что мало кто отличит их от реальности. Но как именно вы это нейтрализовали?

— Щиты моего разума всегда подняты. — Клаус, похоже, не намерен выдавать этот секрет, но сегодня собеседник достался довольно умный.

— А, я понял. Ты наверняка сотворил сотни тысяч микроскопических щитов на собственном гематоэнцефалическом барьере, что разделяет кровоток и мозг. Этот термин я, кстати, узнал от Сарефа однажды. Стоило появиться защите, прах больше не мог покинуть кровь, чтобы попасть в нервную ткань. Гениально. И почти невозможная точность. Только один маг до этого смог преодолеть эту атаку, но вот только ему пришлось чуть ли не менять законы мироздания, а ты просто использовал свою фундаментальную технику Духа. Я… Я потрясен.