Страница 8 из 15
Роман подбежал к матери. Она все еще была в беспамятстве. Роман сбегал до колодца и, принеся с собой холодной колодезной воды, брызнул ею в лицо матери. Средство оказалось верным. Дарья вздрогнула и открыла глаза.
– Что? Что случилось, сынок?
– Мама, беги за малышами. Спасаться надо, а не то поздно будет, – прокричал Роман и, не дожидаясь матери, сам побежал в дом. Дарья, совершенно уже пришедшая в себя, поспешила вслед за ним.
Близняшки, не подозревая о том, какая опасность нависла над их неразумными головами, мирно посапывали в своих колыбельках. Роман взял на руки сестренку Настю. Та проснулась и с перепугу начала громко плакать. К ней тотчас присоединился Егор. Роман стоял посреди комнаты в растерянности, не зная, как успокоить не на шутку разошедшихся детей. Но тут на помощь ему пришла мать. Подхватив Егора на руки, она устремилась к выходу, попутно стянув с ложа покрывало. Чуть помешкав, она сноровисто обернула в него младенца, после чего продолжила свой путь. Роман последовал ее примеру, схватил одеяло, закутал, как умел, Настеньку, и кинулся на двор.
К тому времени, когда Роман снова оказался во дворе, два коня, бывшие в хозяйстве, уже стояли оседланными, и к спинам их приторочены были тюки со всевозможным барахлом, которое служанки впопыхах успели собрать. Только потом станет ясно, что в суматохе-то собрали совсем не то, что нужно...
Служанок было трое – старая стряпуха Прана и две молодки, мужья которых были посланы на тушение пожара и, по всей видимости, сгинули навсегда. Видно, молодки тоже это чувствовали, потому что заливались горючими слезами.
Кто совершенно не потерял спокойствия духа, так это дед Макар. Окончательно позабыв о своей якобы смертельной ране, он вовсю руководил сборами, прикрикивая на уревывающихся молодок и цыкая на ворчащую Прану.
– Ну, наконец-то, – сердито буркнул он, заметив Дарью и Романа, с малышами на руках выходящих из дома. – Я уж было подумал, что вы решили татей дождаться, знакомство с ними завесть. Ну, пошли, а то вот-вот рассветет, а нам еще до леса добраться нужно, – подытожил он и, взяв обоих коней под узцы, вывел их через открытые ворота.
– Дай я хоть перевяжу тебя, Макар, – догнав старика, предложила Дарья.
– Не время, того и гляди вороги нас заприметят, – отмахнулся было Макар.
– Нет, уж Макар, погоди! Куда хуже будет, коли ты совсем ослабнешь! Как мы тогда тебя потащим, – продолжала настаивать Дарья.
Ее слова возымели свое действие, и Макар остановился. Перевязка много времени не заняла, и вскоре беглецы снова двинулись в путь.
До леса было довольно далеко – нужно спуститься с холма, пройти через заснеженное поле, миновать светлую березовую рощу, в которой и спрятаться-то нельзя – голая стоит, насквозь видно. А вот за рощею уже начинается настоящий лес, в чаще которого водятся волки, лоси и кабаны. Бывало, выходил на охоту отец Романа, на веселую молодецкую забавушку... Теперь-то все иначе стало, не до веселья.
Вскоре снег под ногами стал так глубок, что для того, чтобы сделать шаг, приходилось прикладывать немалые усилия. Как раз в это время сквозь голые ветви деревьев пробились первые утренние лучи восходящего солнца и рассыпались по снегу пригоршнями разноцветных искр. Но постепенно лес становился все темнее и сумрачней. Даже сейчас, зимой, когда деревья лишились своих зеленых уборов, было заметно, как густеет лес, как сплетаются в вышине голые ветви, образуя на фоне голубого рассветного неба сплошную черную сеть.
Женщины уже начали выбиваться из сил, а дед Макар упорно шел все дальше и дальше, углубляясь в лесную чащу. Мороз был не слишком силен, но все же покалывал щеки и леденил руки. Наконец беглецы вышли на укромную полянку, затерявшуюся в лесной чащобе.
– Может, здесь остановимся? – не выдержала наконец Дарья. – Уж наверное, сюда-то вороги не доберутся! Не будут же они нас по всему лесу искать?
– Кто их знает – доберутся, али нет? – пробурчал дед, но все же остановился и начал распрягать коней, освобождать их от тяжкой поклажи.
Вскоре между деревьями весело заплясали языки костра. Дарья послала девок собрать еще хвороста, а сама принялась кормить мальцов прихваченной из дому снедью.
– Пойду я в обратный путь, – заявил вдруг дед Макар. – Надо разведать, что там и как... Да заодно и следы, нами оставленные, замету. Ежели там все спокойно, то я за вами тут же вернусь.
– Я с тобой, дед, – подал голос Роман.
– Еще не хватало! А с бабами здесь кто останется? Нет, уж, стереги тут. Сам видишь, кроме тебя, да меня, старого, мужиков, может, совсем не осталось.
Развернувшись, дед ходко зашагал назад, ступая по уже протоптанным следам. В руках у него был целый веник из прутьев, которым дед Макар старательно заметал за собою следы.
Не было деда долго. Пролетел остаток дня, наступил вечер, а о нем все не было ни слуху ни духу.
– Как бы не случилось чего со старым, – охала мать и крепче прижимала к груди всласть набегавшихся по лесу, надышавшихся свежим морозным воздухом и теперь крепко спящих детей.
Тем временем сумерки начали окутывать лес. Сразу стало страшно и тревожно. Где-то поблизости заухала сова – дуры-молодки испуганно завизжали, словно безобидная птица и есть самое страшное, что может встретиться в этой глуши!
– На ночлег устраиваться надо, госпожа, – вдруг подала голос молчавшая до сих пор стряпуха Прана. – Вернется дед или нет, а в ночь обратно мы все равно не пойдем.
– Как уж тут устроишься, – вздохнула хозяйка, – Снег кругом...
Роман огляделся по сторонам. Вокруг стеною стоял лес, но не сыскать было среди голых деревьев укромного уголка. Однако ж Роман быстро придумал, что делать. Уходя из дому, он прихватил с собой хорошо отточенный нож – мало ли что случится? А теперь и пригодился. Вон как растопырила лапы та большая ель! Из них получится настоящий шатер!
Роман начал срезать смолистые, крепко и приятно пахнущие ветви.
Отрок так увлекся своей работой, что не сразу заметил приближающуюся опасность. Спасся он только чудом. Роман отпиливал ножом толстую, разлапистую ветвь, и как раз в тот момент, когда еловая лапа с шумом и треском повалилась в снег, подняв завесу снежной пыли, а Роман отскочил в сторону, чтобы его не зацепило, на том самом месте, где он только что стоял, как раз на уровне его шеи, взметнулся серый вихрь и ожесточенно лязгнули зубы.