Страница 68 из 78
— Погодите, зачем…
Я понял, что в столе имеется механизм. Можно запирать дверь на расстоянии. Конечно, удобная штука, но зачем сейчас ее дергать? Аделия поняла, что я в ступоре и тут же громко сказала:
— Надо провести одно дело.
— Насчёт моего освобождения?
— Можно сказать и так…
Я окончательно обалдел и обернулся, чтоб во всем разобраться. Увиденное вызвало шок. Непонятно, смеяться тут или плакать, или падать в обморок… кто же знает.
Но передо мной стояла Аделия, причем коленками на столе. Ее трусы были полностью спущены, а юбка задрана кверху. Огромная белая попа была готова, так сказать, к приключениям. Я хотел вскрикнуть от шока, только возбуждение оказалось сильнее.
Не прошло и пары секунд, как вопросы куда-то исчезли, а головной мозг уступил место нижнему брату.
— Ооо, вот так вид, — тихо промямлил я.
— Окажи мне содействие, как в прошлый раз, — сказала влиятельная задница. — Только никаких вопросов… и смазки.
Дважды просить не пришлось. Я пулей подскочил к столу и смачно шлепнул по булке. Это получилось само, автоматом. Лишь после звонкого хлопка понял, что натворил. За такое самого раком поставят; вдруг решит, что я ее унижаю.
Я замер на какое-то время, ожидая жуткой реакции. Тут Аделия убрала назад руку и сама шлепнула себя по жопе. По ходу, ощущения ей понравились. Я повторил экзекуцию еще пару раз, а затем взял книгу с правилами внутренней службы и толстенный свод новых законов Амазонума.
Литературка лежала на соседней тумбочке и слегка запылилась, но я нашел для нее хорошее применение.
— Вот и правила пригодились, — сказал, вставая на книги, чтоб быть чуть повыше.
Лишь тогда смог дотянуться до цели, но осчастливить Минфолд не вышло. Дама переоценила свою «пропускную способность», и смазка все же понадобилась.
К счастью, она тут была, что говорило о бурном рабочем процессе в другие дни.
Я хотел бы уважать законы этого государства. Но работали они, мягко скажем, не очень. Потому осталось нагнуть их как следует, что я в прямом смысле слова и сделал.
На сей раз процесс протекал очень бурно. Я имел Аделию с хлопками, иногда шлепая по ее мощной заднице. В какой-то момент, хотелось взять даму за волосы, чудом себя удержал. Иначе б мог перегнуть.
Несмотря на то, что Аделия тут хозяйка, я решил не тянуть с нашим делом. Кто знает, вдруг что случится? Все-таки рабочий день, как-никак. Мы кончили довольно скоро, причем бурно и в одно время.
Аделия спрыгнула со стола, будто весила, как балерина! Она шмыгнула в узкую дверь, которая была сбоку, наверно, это был личный санузел. А я свалился в кресло, стоящее в углу и чуть не отключился от мощной волны расслабления.
Пришел в себя лишь когда щелкнул замок. Хорошо хоть догадался натянуть штаны сразу после «допроса», ведь на пороге появились две дамочки, чтоб вести меня назад в камеру.
Аделия сидела за столом, как ни в чем не бывало, и что-то деловито писала. Увидев стражниц, она скупо выдохнула «Уводите». Те подошли ко мне и силой подняли с кресла.
— Нелегко тебе пришлось, мальчик, — тихо прошипела одна.
—Минфолд умеет добывать правду, — сказала другая, когда мы покинули кабинет.
— Это уж точно, — стараясь не заржать, простонал я.
После этого случая все устаканилось. Меня не вызывали на допрос и даже дали подушку. Это хорошее дело, только я все еще был в тюрьме. Никаких новостей тупо не поступало.
Казалось, стану вечным узником, про которого все забыли. Покой — это всегда хорошо, но камера быстро осточертела. Как ни странно, хотелось скорее в гарем. Быть секс рабом куда лучше, чем заключенным!
Единственным лучиком света было то, что я откопал кусок проволоки и вечерами выцарапывал на стене все, что думал о кривосудии местных органов. Хотя, звучало, конечно, нелепо.
Мусорки — волчицы позорные.
Век гарема не видать.
Не забуду бать родную…
Тут и оскорблений нормальных не выдумать, настолько этот мир исковеркан.
Спустя несколько дней, ко мне в камеру ввалилась милфа, которую когда-то имел через дверь. Казалось, снова допрос. Как ни странно, я был очень рад, принимая это за долгожданное развлечение. Но вместо скитаний по кабинетам меня потащили на улицу, затем вывели за территорию и вернули в гарем.
Да, вот так просто! Мои зоновские мытарства кончились так же внезапно, как начались.
Но лучше от этого не было. Если раньше меня считали лишь странным, то теперь решили, что я тупо двинутый. За спиной постоянно шептались, не решались здороваться и шарахались.
Дня нежных гаремных мальчиков я был упоротой тварью, которая трахает извращенок и чалится на зоне. Думаю, Даймон вел агитацию, рассказывая всем, какой я ублюдок.
Кстати да, насчет Даймона. Кулаки чесались сильнее, чем член при виде голой Лиэлии. Я готов был отмудохать козла хоть посреди королевского зала. Возможно, это не выход. Лучшая победа — избежать сражения, все такое. Естественно, так и есть; но Даймон получит звезды. Причем не елочной и не мохнатой уж точно!
Крысеныш был осмотрительным. Он не попадался мне на глаза, будто чувствовал нечто недоброе. А охотиться на гада специально мне не хотелось. Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным. Надо было ждать, пока бдительность голубка притупится.
После недолгой, но все же, отсидки, я не мог сидеть взаперти, потому постоянно гулял, занимался спортом и фехтованием. Гала смотрела на меня с сожалением, говорила, что очень сочувствует. Таисия дала пострелять из арбалета, в качестве реабилитации после тюрьмы или просто так.
В размеренном темпе гарема пронеслось несколько дней. Я отвык от тюрьмы, а сплетни слегка поутихли, чего не скажешь о любопытстве Егорки.
Парень донимал меня каждый день, и сегодня исключения не было. Я медленно шел по широкой дорожке, проклиная миг, когда встретил Егора. Он преследовал меня, словно дичь, стреляя картечью идиотизма.
— Там не бьют по яичкам хлыстом, если ты не стал признаваться? — на полном серьезе говорил он.
— Хлыстом нет… сразу прям табуретом. Техника омлетного допроса. Не слышал? — взявшись за голову, сказал я.
— Ну… Талион, опять ты все шутишь! А я может, и правда боюсь. Вдруг меня, например, арестуют, и какая-нибудь надзирательница захочет сесть на мой член!
— Ой, не дай бог! Трахать бабу в тюрьме — это жуткая мука.
— Ты снова говоришь, как конченый шлюх. Такое чувство, что ты хочешь вставить всем девкам на свете.
— Нет, тебе показалось, — рассмеялся в ответ, чувствуя абсурдность этого оскорбления.
— С тобой сделали что-то плохое! Все говорят, что в тюрьме мальчиков просто ломают, — заныл Эйгор, и я понял, что терпение подходит к концу.
— Если все говорят, почему ты сейчас не со всеми?! — крикнул ему в лицо. — Сколько можно уже доставать?! Ты сам хуже любой амазонки.
— Вот значит как?! Если бы не я, с тобой бы никто не общался. Не с кем было б делиться эмоциями и секретничать. Сидел бы и плакал один. А так, нашел друга, который всегда поддержит, и еще издеваешься, — выл Эйгор, но при этом уходить не спешил.
Мы забрались в самую чащу сада, где ранее не гуляли. Я остановился на месте и серьезно сказал Егору, стараясь его образумить:
— Мне не нужно секретничать и делиться. Мужику это просто не надо. Настоящему мужику, понимаешь? Если есть друзья, это счастье. Если нет, лучше быть одному, а не навязывать себя всем подряд, чтоб «хоть с кем-то общаться».
— Талион, ты говоришь слишком… по-бабски, — напугано процедил мой знакомый.
— Нет, Эйгор, нет! Это вы тут все — хуже баб!
Егорка совсем не понял, решив, что я спятил. Парень отступил назад, будто видел злобного зверя. Он хотел уйти, но тут послышались аплодисменты.