Освобождение

Пашка должен был вернуться за Максимом через три дня, а это значило, что они могли остаться в хижине старика еще две ночи, а затем с рассветом начать спуск по тропе. Подъем от того места, где его оставил проводник и до хижины старика, у Макса не занял много времени, но вместе с еще слабой физически Аней спуск мог занять больше времени.

Сейчас, когда Максим знал, что с Аней все в порядке, она жива и здорова, всего лишь слаба физически, он мог организовать ее эвакуацию на вертолете, но поблизости не обнаружил ни единой площадки, где мог приземлиться вертолет.

Вместе с Аней они сделали пару коротких спусков по ущелью. Максим хотел понять, сможет ли она выдержать дорогу. В противном случае он мог сам встретить Пашку и придумать с ним, как спускать Аню.

После нескольких пробных спусков и подъемов было решено идти вместе, но условились на том, что, если Аня почувствует себя плохо, она останется дожидаться Максима на месте, а тот тем временем встретит проводника и они придумают новый план.

– Это не обсуждается, Аня, – твердо сказал Максим. – Я не могу тобой рисковать. Как только почувствуешь усталость или слабость, мы останавливаемся. Ты будешь ждать на месте, а я спущусь один, встречу Пашку и вместе придумаем, как тебя спустить. Ты поняла?

Аня лишь кивнула в ответ.

– Чему ты улыбаешься? Даже не думай хитрить, Аника. Это очень серьезно и если...

– Мне нравится, когда ты такой строгий, – перебила его Аня. – Запрещаешь мне что-то безрассудное, заботишься обо мне. Это так... здорово. Обо мне еще так никто не заботился. Даже родители. У мамы с папой забота была другая. Родительская такая забота. А у тебя... в общем, чувствую себя, спокойно и уверенно. Теперь я знаю, что обо мне есть кому позаботиться и что-то запретить. А знаешь, что самое интересное?

– И что же? – поинтересовался Максим, тщетно пытаясь скрыть улыбку.

– Мне хочется одновременно и слушаться тебя, чтобы порадовать и нарушать твои запреты, чтобы подразнить.

– Осторожно, Аника. Играешь с огнем.

– Думаю, в ближайшее же время нарушу парочку твоих запретов, чтобы посмотреть на результат. 

Аня тут же вывернулась из его объятий и продолжила подниматься по тропе. Она не видела его улыбки, но чувствовала, что Максим сейчас улыбается.

В первой половине дня они лазили по ущелью, а после обеда отдыхали и любовались видами.

– Здесь самые яркие звезды, которые я когда-либо видела. – Сказала Аня, усаживаясь рядом с Максом.

– Да, в городе таких звёзд не увидеть, – тихо ответил он, переплетая ее пальцы со своими. 

– Пока я здесь не оказалась, я даже не понимала, что забыла какого цвета небо. Представляешь? Работаешь-работаешь, а жизнь мимо тебя проходит, – немного помолчав, Аня добавила. – Пока я не оказалась здесь, я даже не понимала, точнее… забыла о том, что жизнь, это не счет в банке, регулярно поступающая зарплата, или комфортное жилье, напичканное всякими дизайнерскими штучками. Жизнь — это ясное небо над головой, как бы это банально ни звучало, это пение птиц, это эмоции, чувства. Жить, значит чувствовать. А я последние годы… просто существовала, я совершенно забыла, что такое жить. Мне казалось, что все нужно делать правильно, размеренно, спокойно. Что нужно быть как все. Глупо, правда?

– Глупо. Я тоже такой же глупец, как и ты.

– Ты? – удивилась Аня. – Мне казалось, что ты живешь на полную.

– Тебе казалось, – он притянул ее к себе и крепко обнял. – Точнее, так и было, пока не умерла мама. Потом все изменилось. Я стал правильным, что ли. Начал, как ты говорила? Начал существовать.

Оба молча смотрели перед собой, пока молчание не нарушила Аня.

– Забавно, чтобы переосмыслить жизнь нужна чья-то смерть и даже собственная.

– Нет, необязательно смерть. Просто встряска. Сильная эмоциональная встряска, – вздохнул Максим. – Я вот не умер, а твоя пропажа меня сильно встряхнула.

– Главное, что пропажа нашлась, – улыбнулась Аня.

– Да, это главное.

Они оба молчали, но их общение продолжалось на уровне чувств. Им не нужно было говорить друг другу какие-либо слова, они и так ощущали друг друга, и понимали без слов.

Отблагодарив старика за помощь, они ранним утром отправились в путь. Ане тяжело было расставаться со стариком. Он спас ей жизнь и поставил на ноги, но нужно было идти. Это был не ее дом и не ее жизнь и когда домик скрылся из виду, Аня отпустила свои сожаления расставания оставив место лишь бесконечной благодарности этому маленькому старику, который каким-то неведомым способом вытащил ее бездыханное тело из пещеры и выходил, поставил ее на ноги. Он отказался от денег и в чем-то был прав, ведь спасение жизни человека дело бескорыстное, оно идет от всего сердца. И брать за это плату стоит лишь благодарностью.

Позже, Максим с помощью Паши доставит старику в горы продукты: несколько мешков с рисом и чечевицей, овощи и многое другое, что может понадобиться старику высоко в горах. Все это Макс с Пашей доставили к хижине в горах. Им понадобилось сделать несколько ходок, чтобы поднять все припасы наверх по ущелью. Старик был удивлен нежданному визиту, но подарки принял.

Пашка не подвел и приехал ровно в назначенное время и был готов увидеть расстроенного Макса и даже заготовил несколько шуток и длительные нотации по поводу необдуманного поступка, но никак не ожидал увидеть его с девушкой, которую он нес на руках. Вылезая из машины, он тут же бросился на помощь, не говоря ни слова, открыл заднюю дверь автомобиля и помог усадить девушку на сиденье. Она была очень бледной тяжело дышала, и как только оказалась в машине тут же уснула.

Аня очень тяжело перенесла спуск по ущелью, хотя и не показывала своей усталости, все было написано на ее бледном лице, искаженным гримасой боли, которую она пыталась скрыть, не давая повода для волнения. Но Максим все видел и все чувствовал и там, где это было возможно нес ее на руках. Они устраивали частые, но недолгие перевалы. И как только Максим заговаривал о том, бы ей остаться и подождать, пока он спуститься за Пашкой и вернется обратно, Аня тут же находила в себе новые силы и продолжала идти дальше, словно боясь остаться одной.