Освобождение

После короткого перерыва Максим с трудом заставил себя вернуться к работе и то лишь потому, что Аня не одобрила, если бы он завалил проект. Лишь эта мысль предавала ему сил. Боль была такая же сильная, как когда он потерял маму. Хотя нет, сейчас хуже, ведь у него появилась надежда, надежда на счастье, которая исчезла так неожиданно. И это его почти сломало.

– Скажи, Жень. Почему ты перестал помогать людям. Я помню, что раньше ты всегда стремился кому-то помочь, неважно друг он или просто знакомым. Куда все это делось? – поинтересовался Максим.

Они сидели в гостиной у Жени, и Макс в который раз пересматривал фотоальбом, где почти с каждой фотографии ему улыбалась прекрасная девушка, которую он потерял.

Женя шумно выдохнул, явно не ожидая такого вопроса, и не торопился с ответом.

– Раньше я всегда стремился помочь кому-то, даже в ущерб собственным желаниям и интересам. Я стремился помочь родственникам, братьям, сестрам, теткам, дядькам. Я помогал друзьям и недругам, помогал совершенно посторонним людям. Но в один прекрасный момент я перестал это делать. Просто я понял, что чем больше помогаешь людям, тем больше грязи на тебя выливается. Я задумался, а почему так? Ну что плохого в том, чтобы помочь человеку. Это же хороший поступок. Человеку помог. Но жизнь почему-то все равно задом разворачивается. Я начал анализировать что не так… – Женя задумался. – Я понял, что помогать нужно, но только тогда, когда об этом попросят. Это значит, что человек реально не справляется со своими проблемами и ему действительно нужна помощь. А что делал я? Я навязывал свою помощь и за это, соответственно, и получал по шапке. Понимаешь ли, когда мы навязываем свою помощь, мы не помогаем, а мешаем. Мы мешаем людям усваивать их жизненные уроки, ведь проблема с которой сталкивается человек, это не что иное, как рок, который он должен усвоить, чтобы идти дальше. И эти самые уроки они, те кому мы помогаем не усвоят, а значит они не получат опыт, не смогут развиваться дальше. Помогая, мы мешаем учиться жить, найти себя.

– Мешаем найти себя, – повторил Максим, поглаживая подушечками пальцев красивое лицо на фото. Вдруг Макс оживился. – Слушай, насколько я понимаю, Аня не живет в квартире своих родителей, она живет в собственной квартире, так? – Максим всегда говорил об Ане в настоящем времени, как будто она и в самом деле прямо сейчас находится в том или ином месте, и никогда он не говорил о ней так, как будто ее больше нет на этом свете.

– Так.

– Ты же знаешь, где жили ее родители до того, как они пропали?

– Знаю, – вздохнул Женя начиная понимать, куда клонит друг.

– Мы можем туда попасть? Наверняка там есть что-то, что даст нам какую-то зацепку.

Женя устало потёр виски.

– К сожалению, это невозможно. Дом сгорел.

– Сгорел?

 – Да, вскоре после того, как ее родители пропали. Случился пожар. Аня была там, когда это произошло и чудом не погибла. 

– Вот это да, – ошеломленно прошептал Макс, откидываясь на спинку кресла.

– Аня утверждала, что видела кого-то в окно и вышла посмотреть. Пока она осматривала двор в гостиной уже разгорелось пламя. Там был камин, и следователь посчитал, что это случайность, неумелое обращение с огнем или, что-то в этом роде, дело закрыли. Но Аня утверждала, что не зажигала камин в тот вечер.

– Почему ей не поверили?

– Еще мало времени прошло с тех пор, как не стало родителей, и она все время пыталась возобновить поиски, была с депрессии. В общем... в тот период все считали, что она на грани срыва из-за случившегося и ей мерещится...

– Сколько же ей пришлось пережить...

– Ты даже себе не представляешь.

Некоторое время они сидели молча, но вдруг Макс вновь оживился.

– Мы можем туда съездить?

– Зачем? – удивился Женя.

– Не знаю, хочу взглянуть.

– Ну, поехали. Сейчас как раз без пробок доедем. – Женя встал, взял ключи, бумажник и накинул пиджак.

Всю дорогу на дачу никто из мужчин не проронил ни слова, каждый погрузился в свои мысли. Внезапно зарядил дождь, под стать хмурому настрою и невеселым мыслям. Серое небо, серая дорога, хмурые лица за окном.

На одном из светофоров Максим бросил рассеянный взгляд на улицу и увидел старика. Он так неестественно смотрелся на улице столице, седовласый худощавый, в странной одежде отшельника, но, казалось, что никто из прохожих его не видит. Старик смотрел прямо на него, глаза в глаза, хотя сквозь тонированное окно он не мог его видеть, но он смотрел прямо в глаза и его взгляд проникал внутрь в самую душу и звал, куда-то настойчиво звал, Максим не мог разобрать, но чувствовал, что ему нужно следовать за стариком.

– Останови, – крикнул он Жене, когда машина тронулась с места.

– Зачем? – Удивился Женя. – Здесь нельзя.

– Останови это чертову машину, наконец! – взревел Макс, озираясь назад.

– Что на тебя нашло? – недоумевал Женя, включая аварийку и паркуя машину. Макс, не отвечая, выскочил из машины, как только та остановилась и помчался к тому месту, где видел старика, но того уже и след простыл.

Максим, озираясь по сторонам, расталкивал людей, пытаясь найти, увидеть, куда мог свернуть старик, но твердая рука друга остановила его.

– Что происходит, Макс? – спросил он серьезным тоном.

– Не знаю… – рассеянно пробормотал Максим, опускаясь на бордюр. – Не знаю… мне показалось…

И он замолчал, понимая, что не может сказать вслух, что какое-то наваждение, чутье, дернуло его выскочить из машины, что померещился какой-то старик, который, как ему показалось, звал куда-то. Ему и самому сейчас, когда наваждение схлынуло, это казалось глупым.

– Ты просто устал, Макс. Надо отдохнуть.

– Наверное, – пробормотал он в ответ, устало потирая виски.     

Максим позволил другу поднять его, как беспомощного ребенка и проводить назад, к автомобилю. Они молча сели внутрь и поехали дальше. На выезде из города машину затянула в себя пробка, отняв почти час .