Освобождение

Профессор Виктор Петрович Наукин крайне удивился телефонному звонку от Ани. После пропажи ее родителей девушка даже не пыталась поддерживать отношения ни с кем из прежнего окружения, а сейчас очень настойчиво просила о встрече.

Предчувствуя долгую и сугубо личную беседу, профессор предложил встретиться у него дома. Ему не хотелось, чтобы его отрывали от беседы с дочерью погибшего лучшего друга в стенах университета, в котором он преподавал. И не ошибся. Тема разговора была действительно необычной.

Пока он готовил чай, Максим, Аня и Женя расположились в гостиной, больше напоминавшей библиотеку. Собственно, вся квартира напоминала библиотеку. Все свободное от мебели пространство было наполнено книгами. Они были везде: в открытых стеллажах до самого потолка, на подоконнике, комоде, и даже на полу. Стеллажи с книгами были в коридоре, виднелась внушительная стопка на кухне. Не исключено, что спальня профессора также наполнена книгами.

У окна в гостиной стояло маленькое кресло, в которое присела Аня с позволения профессора. Слева от окна небольшой диванчик, над которым висела картина, а по бокам стеллажи с книгами. Перед диваном журнальный столик из темного дерева, на который профессор поставил поднос с чайником и чашками. Аня тут же принялась разливать чай, чтобы как-то унять волнение от предстоящего разговора. Руки предательски дрожали, и крышка чайника непрестанно дребезжала.

– Прежде всего Аня, я хочу сказать, что ваш папа, Сергей Анатольевич, никогда не пытался посягнуть и использовать для своих целей полученные тайные знания, как это могло показаться человеку не совсем посвященному. Он пытался понять, как раскрыть собственный энергетический потенциал и научить каждого отдельного человека сделать то же. – Это первое что произнес профессор, усаживаясь в кресло, после того как узнал настоящую тему разговора. – Знали ли вы, Аня, что ваши родители проходили обучение сомати? – Как бы, между прочим, заметил профессор. – А-а-ах, а ведь они могли….

Загадочно проговорил профессор и замолчал.

– Что это значит? – спросил Максим.

– Видите ли, молодые люди, мы все немного волшебники и каждый может творить настоящие чудеса в собственной жизни, только вот не каждый в это готов поверить, – профессор то ли не услышал вопроса Максима, то ли намеренно проигнорировал его, оставляя за собой право не раскрывать чужих тайн. – Людям гораздо удобнее жить в коконе своих страданий, чувствовать себя жертвой, думать, что от них ничего не зависит, а все как раз обстоит, наоборот.

– Мы сами творим свою жизнь, – тихо проговорил Женя.

– Верно, молодой человек, верно, – оживился профессор. – А вы мне нравитесь.

Профессор живо подскочил с кресла и подхватил одну из книг с полки.

– Каждый автор, каждый ученый, делая свое открытие, работает сердцем и душой, а не разумом. А знаете ли вы, что это значит? – задал он вопрос и не дожидаясь ответа, продолжил. – Это значит, что разум мешает жить счастливо. Разум мешает жить, так как хочет душа. Душа приходит в этот мир снова и снова чтобы развиваться, получать новый опыт, исправлять ошибки предыдущих воплощений, усваивать уроки, не усвоенные ранее. У каждой души свой путь и мешать, а уж тем более вмешиваться в этот путь настоящее преступление против души, против божественного начала. Каждый идет своим путем и каждый усваивает нужные ему уроки. Каждый, кто встречается на жизненном пути, есть наш учитель, помогающий увидеть недостатки, которых мы не видим в себе. Все что вас раздражает в других людях или в окружающем мире, значит, есть в нас самих и это нужно просто увидеть и отпустить, позволить себе быть такими какими нам быть комфортно и какими нам быть хочется. Это ведь так просто жить так, как хочется, невзирая на все устои и правила! Да кто придумал все эти правила, в топку их и все дела!

Профессор возбужденно ходил по комнате из стороны в сторону и, казалось, не замечал притихших слушателей.

– Я не знаю, дорогая Аня, с каким вопросом вы ко мне решили обратиться, после случившегося, но какой бы ни был вопрос, подумайте, действительно ли важно знать на него ответ. Я лишь одно могу сказать, ваши родители, Аня, уникальные люди. Я не говорю и не смею говорить о них, как о погибших людях, нет, они живы, ибо душа живет вечно и приходит в этот мир, когда готова продолжить получать новые уроки. Они живы в наших сердцах. Достаточно того, что мы продолжаем их любить и помнить о них. Они прошли свой путь, получили свои уроки и отправились на тот свет, чтобы ждать нового воплощения и так будет с каждым. Умирая в этом физическом мире, душа переходит в иной мир и продолжает жить. Помните, милая Анна, что тело, бренно, а душа вечна. И вы обязательно с ними встретитесь. Если не в этой жизни, так в следующей.

Аня сидела в своей кресле и практически не шевелилась. Кажется, пока профессор произносил свою пылкую речь, она даже не дышала. Максим тихо встал, плавно обогнул чайный столик и взял ее за руку. В этом жесте было столько тепла и нежности, что она не решилась вырвать руку, но оцепенение, окутывавшее ее до это мгновения, спало и девушка подняла на профессора задумчивый взгляд.

– Я получила недавно посылку, в которой был папин дневник и не понимаю как…

– Кто-то прислал дневник Сергея Анатольевича? – профессор удивленно вскинул брови, – однако. А адрес отправителя?

– Посылка была анонимная, ее доставил курьер.

– Я могу взглянуть?

– Да, конечно, – Аня поспешно высвободила свою руку и достала из сумочки темно-синий блокнот с дневниковыми записями папы.

Профессор долго и тщательно просматривал каждую страницы, внимательно вчитываясь в слова. Аня не сводила с него пытливого взгляда, ожидая вердикта и совсем не заметила, как Максим удобно устроился на подлокотнике ее кресла и нежно поглаживал по плечу. Женя, тем временем допивал вторую чашку душистого чая с травами. И только тиканье огромных настенных часов нарушало тишину.

– Я право и не знаю, кто мог его послать, но согласно датировке дневника записи велись в последнюю экспедицию… из которой они не вернулись…