Бывшая любовь

Денис по-хозяйски завалился на тот самый диван, что совсем недавно служил кроватью Максу. Мне только и оставалось, что закрыть за ним дверь и выжидающе сложить руки на груди. Когда я думала, что бывший меня не бросит и поддержит в сложившейся ситуации, мне виделась аккуратная, не напрягающая помощь из-за спины. А не так, ботинком в запертую дверь.

– Сидя на карантине в Бангкоке, я много думал. Конечно, я тогда не знал всех подробностей, но…

– Погоди, – перебила я его, удивленная услышанным, – ты провел шестнадцать дней на карантине?

Денис махнул рукой, словно это маловажное событие не стоило даже упоминать.

– Всего три, правительство смягчило требования. Так, я не об этом…

– А в какой момент ты тогда позвонил Насте? – состыковывая факты, я запутывалась все больше. Она-то сообщила мне о его приезде только вчера утром. Неужели она знала заранее, но не сказала? Я настороженно замерла, понимая, что боюсь услышать ответ.

– В тот самый, когда пропала метка с геолокации Мишиного телефона.

– То есть… – Я даже прыснула от удивления и неожиданности. – Ты следил за нами?

Денис вскочил и спустя короткий миг оказался так близко, что я ощущала на себе его горячее дыхание, видела, как раздуваются от злости его ноздри.

– Конечно, я следил! А как бы я узнал, где вы? И это ты надоумила сына выключить передачу данных?

Из-за его напора и наглости я растерялась и принялась оправдываться, по сути, ни в чем не виноватая.

– Я даже была не в курсе, что он ее передавал!

– Ага, как же, – выплюнув на меня остатки желчи, Денис вернулся к дивану и уже менее эмоционально присел на самый край. Он опустил локти на колени и зажал голову руками. – Послушай. Я вижу только два варианта дальнейшего развития. Присядь, – он махнул на рядом стоящее кресло.

Я покорно села. Не потому, что вновь ощутила на себе его власть, нет. Скорее меня смутила резкая смена его настроения и поглотил интерес, что же такого он мог мне предложить.

– Когда я только летел, – начал Денис незнакомым мне голосом, глубоким и надрывным, – я видел счастливый финал, где мы возвращаемся домой, в нашу квартиру, и живем так, словно ничего этого и не было. Я знаю, что нагрешил уже достаточно, но я… Не перебивай, дай закончить, – он выпалил, заметив, что я было открыла рот, – я искренне сожалею обо всей боли, что причинил тебе. И Мише. – Он поднялся и принялся ходить взад-вперед передо мной. – Я понимаю, правила игры слегка изменились, и мне больно осознавать, что за бортом оказался я. И все же… Если у тебя с этим Максом все несерьезно, я готов принять тебя и ребенка обратно. Я не буду задавать вопросов, не буду напоминать о том, что было, я пойму. И буду любить этого ребенка, как своего.

Я усмехнулась.

– Не надо, прошу. Я серьезно. И еще… Когда я говорил, что изменился, я не врал. В моей жизни больше не будет ни одной другой женщины, кроме тебя.

Неподдельная искренность, с которой он произнес речь, отличалась от всего, что он говорил раньше. На мимолетное мгновение, прошмыгнувшее где-то в дальнем углу сознания, я даже поверила. И все же, облизав сухие от волнения губы, уточнила:

– А второй вариант?

– Что? – смущенно переспросил он, но тут же ответил: – ах, да. На случай если ты захочешь остаться с Максом. – Он сделал многозначительную паузу и на выдохе меня убил: – Я оставлю тебя, но заберу с собой Мишу.

Минуту я молчала, разглядывая пылинки, летающие перед носом, затейливо кружащиеся в вихре моего дыхания.

«Заберу с собой Мишу»

Я проживала его слова, прогоняла их по венам, проносила сквозь щели размером с палец в сердце.

– Ты не сделаешь этого… – шептала я, в глубине души убежденная в его намерении. И силе. И желании.

– Сделаю, – кивнул Денис, – я позволил тебе забрать его, уйти из дома. Но я мог общаться с ним, мог видеть. А как оно будет, когда главой семьи станет другой? Да и будет ли у тебя время заниматься старшим, когда маленький постоянно плачет?

Сжав подлокотники так, что побелели костяшки на пальцах, я силилась не разрыдаться прямо там. Что стоит ему разлучить меня с сыном? Ничего.

Оценивая мое состояние как удовлетворительное, Денис, издеваясь, продавливал дальше:

– Я правильно понимаю, первый вариант мы даже не рассматриваем?

Я громко всхлипнула. Вот и финал моего рассказа. Хочешь убежать, а только сильнее путаешься в силках. Хочешь вырваться, но забываешь, как дышать, и задыхаешься. Хочешь жить, но сама отдаешься хищнику. Могла ли я позволить бывшему забрать Мишу? Нет. Но тогда я и сама должна была остаться с ним.

Круг замкнулся.

Выхода нет.

Из комнаты неспешно вышел сын. Торчащие из ушей наушники и танцующая походка гарантировали, что наш разговор прошел мимо него. Странно, но почему-то сейчас я жалела, что он послушался.

– О, привет, пап, – Миша выключил телефон, вытащил из ушей веревки, и, улыбаясь, пожал Денису руку, когда взглянул на меня. Думаю, он все прочел по моему лицу, потому что сразу же отступил и вопросительно посмотрел на отца. – Что происходит? У нас, что ни день, то праздник.