Страница 72 из 108
– А дальше?
– Умер сначала дед со стороны матери, потом со стороны отца, а следом и бабушки. И играть оказалось не для кого. И тогда рухнул мой привычный мир. Родители перестали скрываться по углам, бесконечные ссоры перетекали из одной в другую, отец стал прикладываться к бутылке, мать уходить ночами к подруге. А я… Я запирался в комнате и молился, чтобы утро наступило быстрее.
– Отец тебя бил?
– Бывало. Маму он не трогал. Женщин же нельзя бить. А парней можно. Даже если им всего двенадцать. Но я не жаловался. Я понимал, что ему нужно выместить на ком-то зло. И даже хорошо, что рядом я, а не тот, то напишет на него заявление.
– Мне так жаль.
– А мне нет. Пойми, он не был плохим человеком.
– Но отцом был не очень.
– Это да. Надеюсь, я лучше, чем он.
– Не сомневайся даже. А Сергей?
– О, Сергей… он был маминым другом. Таким, знаешь, которых невидно, но ты кожей ощущаешь его присутствие. Сережа то, Сережа это. Так не делай, Сережа предлагает по-другому.
– Боже…
– А перед аварией мама часто повторяла, что выйди она за него, все было бы иначе, лучше. Понимаешь, я очень любил маму. Но когда она так говорила… Я зверел. Я винил его во всех грехах. Если бы этого человека вообще не было, мама бы любила отца, и мы были бы счастливы. Наивный.
– Не наивный, просто маленький.
– А есть разница?
– Конечно, есть. Как вы познакомились?
– После аварии. Помню, как он постучался в мою дверь. Почему-то он узнал об их смерти до меня. И представился: «Сергей, друг вашей мамы.» Знаешь, я сразу понял, кто он, что за друг. Но я не набросился на него, нет, мне стало интересно, захотелось пообщаться, узнать, что он мог дать маме такого, чего не смог дать отец.
– И какой он был?
– Слишком снисходительный, услужливый. Тошнотворный и приторный. Я раскусил его сразу. А потом его слова об аварии… И туман… На года два точно. Знаю, что он был рядом, помогал с похоронами, вытаскивал из передряг, покупал продукты, водил по врачам, на работу взял, хотя я постоянно дразнил и обижал его. Думаю, он тоже отчасти винил себя. И в аварии, и в неудачном браке родителей.
– Он сказал, что они ехали подавать заявление о разводе.
– Даже так. Представляешь? Он был в курсе всей их решений. А после и наших тоже.
– Нет, не надо. Не думай об этом.
– А о чем мне думать? Этот человек разрушил всю мою жизнь! Начиная с момента рождения и заканчивая сегодняшним днем!
– Нет, не всю. Посмотри на нас. Мы другие. Ты – не твой отец, я – не твоя мать.
– Но мы так и не смогли сохранить…
– Не смогли, потому что не пытались.
– Почему ты так говоришь?
– А ты вспомни, как часто мы разговаривали? Просто сидя на кухне? За чаем? Ну же? Что смеешься? Не помнишь?
– Не-а.
– И я о том же.
– Ты ушла, потому что надоело терпеть мои измены?
– А ты дал развод, потому что безумно хотел свободы?
– Свободы? Ты серьезно? Ты мне не мешала… Ай!
– Дурак.
– Хорошо, хорошо. Женился я и правда на спор. В то утро после корпоратива несся сломя голову к Петровичу домой, чтобы высказать все, что я о нем думаю. Пойми, ты мне нравилась, но не настолько, чтобы жениться. Но глядя, как он пугается моих слов, как ему неприятно само осознание нашего счастья…
– Случайно вырвалось?
– Ага. Нет, пожалуйста, не уходи, сядь. Дай закончить. Умница. Я влюблялся в тебя медленно. С каждым днем все чаще ловил себя на мысли, как мне повезло. Ты женщина невероятной красоты, чистоты, ума, великодушия и заботы. Мне чертовски повезло. А наш сын – это вообще подарок небес. Хотя нет… Это твой бесценный подарок мне.
– И что же подтолкнуло тебя такого влюбленного на кривую дорожку?
– Смеяться не будешь? Точно? Я всегда ощущал, что мы не одни. За закрытыми дверями, за зашторенными окнами, я чувствовал незримое присутствие Сергея, ощущал его дыхание за спиной, его запах в ванной, его взгляд. Я даже слышал его голос в твоих вопросах, словно он нашептывал тебе их на ухо.
– Ну нет же. Мы даже не виделись, зачем ты…
– Все придумал? Ха. А не ты ли сама подтвердила, что обо всем рассказывала?
– Но…
– Нет, поверь, все так и было. Ты просто не замечала. А я ненавидел себя за то, что не смог дать тебе всего, чего ты заслуживала. Как мой отец моей матери.
– Это не так.
– Так-так. И мои измены… Вообще удивляюсь, что ты не ушла раньше. Я бы давно ушел на твоем месте. Почему ты терпела?
– А ты любил? Кого-то из них?
– Из любовниц? Нет. Они проходили тенью по краешку сознания, забывались на утро.