Бывшая любовь

Сейчас

Миша на предложение отца провести ночь в старой квартире отреагировал просто: пожал плечами и сразу вернулся к игре. Его напускное безразличие у Дениса вопросов не вызвало. Даже наоборот, он воспринял жест сына как нечто положительное. Но я-то знала, что скрывается за этим равнодушием. Нежелание показать отцу, насколько ему больно, и недовольство моей слабостью. И позже меня точно ждет длинная тирада, в которой четко и по пунктам будут приведены аргументирующие мое безрассудство доводы. Голосом старой ворчливой бабки. Однако, сейчас мне было важнее не услышать его категорическое «нет», прибавившее бы неуверенности в мое и так шаткое равновесие.

Денис, как и обещал, постелил себе в гостиной на том самом, оранжевом диване, предоставив мне в распоряжение целую спальню. Миша же не без удовольствия занял свою. И мы, как в старые добрые времена, оба поцеловали сына, пожелали ему спокойной ночи и прикрыли за собой дверь. А после… После мы распрощались в коридоре и поспешили разойтись каждый по своим углам, впервые за долгое время оказавшись ночью так близко. Сгустившиеся сумерки за окном и томная тишина гостиной заостряли неловкость, поэтому я чересчур быстро, что, надеюсь, было заметно только мне, скрылась в спальне. Даже если я и ждала каких-то шагов от Дениса, меня пугало это не меньше, чем само желание остаться здесь.

Окруженная некогда дорогими сердцу вещами и запахами, терпкими мыслями и разрываемая сомнениями от упущенного простого женского счастья, я разделась, достала из шкафа одну из своих любимых сорочек и облачилась в нее. Легкий прохладный шелк, едва касаясь кожи, струился меж пальцев, вынудив прикрыть глаза. Я выставила перед собой руки и в немом танце покрутилась на месте. Все вокруг обволакивало меня грустным теплом и сладкими воспоминаниями. И как бы мне ни хотелось отдаться этому приятному забытью, я понимала, что это всего лишь предвкушение перед возможностью, которое по факту обернется новым разочарованием. Горьким и протяжным. Широко распахнув глаза, я сделала глубокий вдох и впилась взглядом в свое отражение.

Давным-давно, когда мы только закупали мебель в эту квартиру, Денис был категоричен в отношении зеркала в спальне, и это была чуть ли не единственная наша крупная ссора. Я тогда настояла, но только потому, что Настя накануне назвала меня безвольной овцой, потерявшей себя в муже.

Конечно, она так не считала. Она просто устала слушать мое бесконечное нытье. Ведь зеркало, по сути, – такая ерунда. И все же… Денис был явно удивлен моим упорством и вскоре сдался, а при каждом удобном случае напоминал, как рад, что послушался.

При свете дня зеркало мужа волновало мало, но ночью… Ночью магия превращала дверцу шкафа в параллельную вселенную. Денису нравилось смотреть, как он овладевал мной, нравилось видеть свою силу, нравилось, как я извивалась под ним, как молила о продолжении. Наблюдая словно со стороны и при этом являясь участником процесса, он чувствовал себя одновременно и актером, и режиссером. Он смотрел кино с собой в главной роли, мог корректировать сценарий по ходу действа. И любил повторять, что зеркало дарит ему чувство свободы и пространства, а я никогда не уточняла почему. Было достаточно того, что ему хорошо.

Мне же смотреть в зеркало не разрешалось, и за провинностью всегда следовало наказание. Но я давно выучила урок. Еще с момента знакомства я знала, буду делать все, что он попросит. Вольно или невольно так и выходило. Не считая того случая с зеркалом.

Я устало рухнула на кровать. При единственном источнике света, луне, мое отражение забавно играло с воображением. Мне казалось, что та девушка, невероятно сексуальная и соблазнительная, может выпрыгнуть в спальню и с легкостью отправиться к Денису. Ей ничего не стоило провести с ним ночь, а с первыми лучами солнца, злорадно усмехаясь, упорхнуть в свою реальность. Тогда как я, старая дева, с головой накрытая одеялом, буду тосковать одна.

Но что меня останавливает? Я ему не жена. Почему я не могу стать такой же девицей на одну ночь? А на завтра забыть все как сон? Не думаю, что Денис будет против. Скорее, даже за. Ведь это однозначно можно расценить как попытку воссоединения. Вот только я не хочу. Снова встречать рассветы одной, снова переживать, где он и с кем, снова надеяться, что сердце его принадлежит только мне. Не надо. Я устала. Я проделала такой путь. Я, сломленная и раздавленная, подала на развод, сумела, вынесла, пережила суды и раздел имущества, отстояла сына. И теперь выбросить все это ради одной лживой ночи? И зачем я осталась?

В дверь тихонько постучали. Я закусила губу. А чего я ожидала? То, что я здесь – это знак, который истолковать по-другому не получится. Дала себе, называется, слабину. Дура. Стук повторился. Нет, я не буду отвечать, сделаю вид, что сплю. Должна же я сохранить хоть каплю гордости к себе и выбросить его из головы.

Мое сбившееся дыхание гулко отдавалось в сердце, когда в сумеречную тишину спальни вмешался посторонний звук – скрип поворачивающейся ручки.

Я вскочила. Нет. Пожалуйста. Я не смогу. Боже, что я наделала?

Дверь слегка приоткрылась и в щелку протиснулась голова Дениса:

– Так и думал, – шепнул он, –ты не спишь.

Я молча кивнула, ожидая, что будет дальше.

– Можно?

И, прежде чем осознать, что именно он просит, я снова кивнула. И вот в комнате, моментально ставшей маленькой и душной, мы уже вдвоем. Пятясь к кровати, я задержала дыхание и сложила руки на груди, пытаясь спрятать ее от бывшего мужа. Шелковая сорочка не оставляла полета фантазии, выпячивая все напоказ. Черт. Зачем я ее надела?