Бывшая любовь

– Если быть точнее, практиканта, – поправил он.

– Ну да, и сегодня мой крайний день… – я замолчала.

– Так. И что?

Блин, неужели сам не догадается?

– И я бы хотела продолжить у вас работать. Евгения Александровна неплохо отзывается…

Он почесал бровь и сплел пальцы в замок, поставив локти на стол.

– Во-первых, неплохо – не есть хорошо, – его прерывистый вздох не сулил мне ничего приятного, – а во-вторых, от лица компании вам выражается благодарность. Характеристику в институт я подпишу, как только Евгения Александровна ее составит.

– Но я бы хотела…

– В ваших услугах мы более не нуждаемся.

Сухой до скрипа голос не предполагал возражений, а неестественная напряженная поза, в которой застыл Сергей Петрович, открыто говорила, что иного смысла в его словах искать не стоит. Я сжала челюсть до скрежета зубов и подскочила. Только бы не разрыдаться прямо здесь, только бы не показаться слабой. За что он так со мной? Даже отказать можно было корректнее. А не словно я пустое место.

Закрыв лицо руками, я выбежала из кабинета и упала в чьи-то крепкие объятия. Я не очень-то разбираюсь в запахах, но этот, окутавший меня, был приятен. Цитрус, оттененный цветочным ароматом. Фиалкой, что ли? Боже, о чем я думаю?

Выпутавшись из лап утешителя, я стремительно скрылась в туалете. Хорошо, что внутри никого не было. Эмоции так и рвались наружу, что, не заботясь о возможных последствиях, я дала им волю. Надрывные рыдания, однако, быстро сменились громкими всхлипами, а те – нервным скулежом, который тоже вскоре стих. Да что я в самом деле? Это не единственная компания в городе. Да, привыкла, да, мне здесь нравилось, но я легко найду замену.

Сплюнув остатки горечи в унитаз, я расправила плечи и покинула спасительную кабинку. Зеркало, посылая мне ехидный воздушный поцелуй, злорадно улыбалось. Раскрасневшееся лицо, опухшие глаза. По мне, было определенно и ясно, насколько сильно я хотела здесь работать. Но увы, не всем. Что ж. А не пойти ли мне домой? Сидеть до пяти вечера смысла не было.

Надеюсь, обед еще не закончился, и свидетелями моего побега были немногие. Я приоткрыла дверь и выглянула в щелку. Черт. Уже бывшие коллеги столпились у кабинета директора. И тихо прошмыгнуть мимо вряд ли получится.

Но я сделала шаг… И остановилась как вкопанная.

Дверь Сергея Петровича была распахнута настежь, и оттуда доносились громкие голоса. Мужчины явно спорили.

– Мы с тобой это уже обсуждали. Выйди из кабинета и закрой за собой дверь. А после я жду извинений.

– Ага, десять раз. Оставь Карину у нас. Ты же сам видишь, Санна не справляется, – возражал Денис.

– И что? На Карине свет клином не сошелся, найдем другую…

– В том-то и дело, что не сошелся, но ты этого не видишь.

– Выйди… – холодный стальной голос Сергея Петровича лезвием скользил по воздуху.

Денис стоял ко мне спиной, но я видела, как тяжело он дышал. Что он делает? Зачем?

– Тогда я тоже ухожу. Заявление напишу позже, – и не дав сказать больше директору ни слова, он хлопнул дверью, что та чуть не слетела с петель. Взглядом Денис быстро нашел ошарашенную меня, схватил за руку и потащил к выходу. Я боялась дышать. Эффектный уход, однако.