Целуй, Лола, целуй!

- Подай мне... - указала на лосины, тёмной кучей сваленные под окном. Якшас опалил таким жадным взглядом, что я тут же ответила предвкушающим стоном, но наклонился к моим вещам, - А-а-а-а!!!

 В тот же миг стекло разлетелось на осколки, тут же вонзившиеся мне в спину и голые ноги, а вокруг талии обвилось что-то толстое и горячее, сдавило так, что едва не разорвало пополам! Несколько секунд  мы глядели друг другу в глаза, я видела его боль, его тревогу, а потом меня дёрнули куда-то  вбок и вверх, унося прочь от заснеженного двора базы. По ногам стекала кровь из глубоких порезов, туника задралась вверх, открыв всему миру, и особенно лютому морозу, мой зад. Холод был адский, я сделала ноги крестиком, чтобы не выстудить самое дорогое. Мне ведь и детей охота. Арэй... Как ты там? Ищешь меня? Я уже догадывалась, кто меня похитил. Эной.  Смутно слышала какой-то треск на базе, а потом только ветер и хриплое дыхание монстра.

Над головой хлопали крылья, время от времени раздавалось хриплое рычание, меня встряхивали  как куклу, проверяя, не померла ли я ещё. После моего полузадушенного писка на некоторое время внимание существа снова переключалось на полёт, а затем он тряс меня опять.

Огни города остались позади, ног я уже не ощущала совсем,  хотя в спину жарко дышало огромное, волосатое нечто. Ракшас летел куда-то, видимо на восток, потому что показался аэропорт. Маленький, только для любителей прыгнуть с парашютом, он не мог похвастаться большими самолетами, но то было раньше. Сейчас здесь стоял огромный частный Боинг! Ничего себе ракшасы развернулись!

- Больно... - скулила я, когда эта скотина бросила меня на заснеженный асфальт с метровой высоты. Я ударилась боком и коленом, и теперь свернулась в калачик, пережидая вспышку боли. Никто не спешил меня поднять, накинуть тёплый плед на плечи. Дико саднили порезы на ногах и спине, я с глухими стонами нащупала осколки и вырывала их по одному. Я должна выжить... всем назло.

- Всё готово? - раздалось громоподобное над моей головой. Рядом остановились огромные лапы с десятисантиметровыми когтями. Кожа синяя, даже с оттенком фиолетового. А уж вонь от них! Меня замутило.

-  Д-да... можем лететь! - прозаикался пилот, видимо.

- Тогда вперёд! - огромная ручища рванула ворот туники, отчего та сразу треснула и разорвалась, обнажив меня до пояса. С немым ужасом я встретила пристальный, жадный взгляд Эноя. Да, это тот самый мужик из церкви. То есть из Храма с Даром Богов. - Вот ты и попалась, мышка! Я помешал тебе с якшинамуни? Ничего... я заменю его... тебе понравится даже больше...

Как меня затрясло! И от жуткого холода, и от страха, и от отвращения. Пусть только тронет меня! Я лучше убью себя! Когти на звериной лапе царапали грудь, из порезов  хлынула кровь, которую этот урод тут же слизал трёхметровым языком... Всё, я в обморок. Снова.

Эной презрительно оскалился и зашвырнул одарённую в салон самолёта. Она упала поперёк двух сидений и тут же скатилась на пол. Пилот дёрнулся было помочь, но был остановлен грозным рыком хозяина. Были и у Эноя свои ракшасы, те, кто из-за страха перед ним или из любви к власти, жестокости присоединились. Они служили ему уже пять столетий. Пришлось воспитать их, действуя силой и жестокостью.

 Он ещё займётся девицей, услышит её мольбы, насладится её страхом. Она и нужна только для открытия Врат, так что убить её можно и после. Пора взлетать! Прокричал своему подчинённому, чтобы заводил двигатель, и сел на кремовый диван. Он уже принял вид человека, только когти и клыки остались - чем чаще он оборачивался, тем меньше оставалось в нём от людского облика. Самолёт вырулил на взлётную полосу, разогнался и взлетел. Осталось несколько часов, и он войдёт в Алаку, в город Богов! Те, кто так подло закрылись от своих верных слуг, скоро получат своё!

Звонок. Эной усмехнулся, принимая вызов от своего верного друга - Занна.

- Готово? - предвкушая новость о смерти полукровок и якшасов, спросил он.

- Не совсем, повелитель! - просипел Эварс, один из его воинов, - Один из якшасов... стал драконом! И-и... он летит к вам!

ГЛАВА 10. Плен

Арэй ощутил, как осыпалось осколками его сердце, впервые такое живое, болезненно - горячее.  Только что в его объятиях было его счастье, он ждал её пять с лишним веков! Единственная, с кем делишь всё, в том числе и душу.

Почему никто из полукровок не увидел врага? Почему так, именно так они узнали, что их нашли? Он не был уверен, что получится, что никогда прежде не обретая облика дракона, как его чистокровные предки, он сможет использовать энергию, подаренную якшауни. Его пылкая, такая щедрая на любовь  супруга, наполнила его силой. И теперь она струилась по венам,  белоснежной стужей слетала с кончиков волос, высеребрила его кожу. Якшас смотрел на свои руки, которые покрывались крепкой, лазурной чешуёй. Первый раз всегда очень болезненный, особенно для полукровок. Сейчас боль - это  самое  меньшее,  что его может испугать.

Тело стало огромным, оно не умещалось больше в здании. Голова змея выбила сразу два окна, снесла перекрытие крыши и вылезла во двор. Хвост снёс стену окончательно, позволив телу ощутить свободу. Якшас зашипел, так грозно и громко, он обещал смерть тому, кто украл его сокровище! С мерным шорохом, легко, как перышко, вспорхнул он с кирпичей и осколков стёкол в небо. Запах крови якшауни вёл его на восток.

В зале напряжение достигло своего апогея: Энкелай от ревности готов был убивать, прорваться с боем сквозь строй якшасов и отнять ... кого? Кто она ему? Если бы не Арэй, то была бы ракшаси! Когти взбешённого полукровки содрали стружку со стола.

Аидат выпустил свои ледяные щупы, остальные просто следили за действиями предводителей, чтобы не пропустить атаку. Санай же закрыл веки и тревожно в что-то вслушивался. Грохот и треск, который раздался  спустя двадцать минут после ухода сладкой парочки, удивил всех. Энки радовался и предвкушал, как дерзкая одарённая с помощью желания оттолкнёт от себя змея. И ракшас клялся использовать этот шанс, загладить своё поведение перед девушкой. Аидат ставил на спонтанное превращение дяди. Тот умел трансформировать руки и частично голову. Если якшауни даст ему силу, то превращение может быть самопроизвольным, от эмоциональной встряски. Только бы с одарённой всё было в порядке! Если бы у Аидата было время всё обдумать, то он бы очень удивился своим мыслям. Убивать он любил, делал это легко, машинально даже. И вот так заботиться о ком-то, переживать было для него несвойственно.