Дети двух миров

– Откуда вы знали, что я вас найду? – поинтересовалась Ева.

– С чего ты взяла, что я это знал? – вопросом ответил старец.

Девушка подошла к креслу, села в него и с интересом стала разглядывать хозяина замка. Круглое лицо, широкие скулы, массивный подбородок. Взгляд мудрых глаз с любопытством рассматривал гостей из-под массивных размашистых бровей. Слегка крючковатый нос говорил о том, что его обладатель любит вникать во все сам и сам во всем разбираться. Ни усов, ни бороды у него не было, да и на голове шевелюра не буйствовала. На вид ему было лет девяносто, а го и все сто. Но Ева прекрасно понимала, что внешность обманчива, и сколько лет на самом деле хозяину замка, известно только Богу да ему самому. Тело старца скрывал просторный темный балахон. Хозяин замка сидел, подперев щеку рукой. Эльф разместился в соседнем с Евой кресле, так же напротив старца.

– Значит, Ева… – после непродолжительной паузы, вымолвил хозяин замка. – Я почему-то так и думал, что ты придешь именно с этим именем.

Девушка дернулась.

– Откуда…

– Откуда я знаю твое имя, девочка, – лукаво ответил старец. – Ты разрешишь называть тебя «девочкой»? Все же мой возраст позволяет мне это.

– Как вам угодно, – согласилась Ева. – Но все же я не получила ответы на мои вопросы.

– Придет время, и я на них отвечу. Но сперва позвольте вам представиться. Ты не против, Конэ-Эль?

Эльф удивленно приподнял брови.

– Вы и мое имя знаете? Откуда?

– Я знаю все, – продолжал уходить от ответа старец. – Итак, мое имя Агвальт, мастер Агвальт, если угодно.

– Вы маг? – поинтересовалась Ева.

– Вне всякого сомнения, девочка. Ох, какой же я невнимательный и скверный хозяин. Вы же с дороги, поди проголодались. Сейчас все исправим.

Перед креслами, в которых сидели Ева и Конэ-Эль, появились небольшие круглые столики, уставленные всевозможными кушаньями.

– Угощайтесь, прошу вас. Хороший разговор возможен только на сытый желудок, – и старец лукаво подмигнул гостям.

Путники с удовольствием принялись за угощение. В руках у хозяина замка появился кубок, украшенный драгоценными камнями, и он отпил глоток.

– М-мм, – причмокнул маг губами. – Превосходнейшее вино, рекомендую.

Эльф и Ева растерянно посмотрели друг на друга. На их столиках вина не наблюдалось.

– Что такое, ребятки? – продолжал подтрунивать над ними старец.

– Простите, но…

– Ева, Ева, – покачал головой хозяин замка. – Разве ты не маг? Возьми себе бокал вина и другу своему тоже.

Девушка поняла, что это вызов. Она поджала губы, а потом просто протянула вперед руку, представила перед собой точеный хрустальный бокал, полный вина из погребов хозяина замка, и взяла его. В следующую минуту она протянула второй бокал Конэ-Элю.

– Ну, вот, видишь, – довольно закивал головой маг. – А говорите, что у вас нет вина.

Ева сидела довольная собой. В реальной жизни, в своем мире, она не привыкла пользоваться магией, настолько позабыла про свои способности, что любое применение их в Магическом мире, вызывало у нее небольшое потрясение и чувство радости. Когда половина тарелок опустела, хозяин замка продолжил беседу.

– А у тебя, мальчик, весьма неплохо получается выходить в ментал, я бы даже сказал превосходно, – похвалил эльфа старый маг. – Отец поди научил?

– Конечно, больше некому, – кивнул в ответ эльф.

– Мастер Зеркал всегда был отличным учеником, – говоря как бы самому себе, продолжил маг. – Прилежным, все схватывал на лету.

– Вы знаете моего отца? – удивился Конэ-Эль.

– Я многих знаю и его в том числе, – согласился старец.

– Мастер Агвальт, – обратилась Ева к хозяину замка. – Вы не ответили на мой вопрос.

– Какой?

– Почему вы думали, что я сама найду дорогу к нужной комнате?

– Но ведь ты ее нашла…

– Прошу вас, не уходите от ответа, – попросила Ева.

– Память прошлых жизней… – в который раз уклончиво ответил маг.

– Каких прошлых жизней? – продолжала добиваться ответа Ева.

– Твоих жизней. Ты ведь кто?

– Как кто? – удивилась Ева. – Я человек.

– Человек… Хм, не помню такой расы, – старец сделал вид, что впал в маразм.

– Я из мира людей, – Ева повторила попытку объяснить.

– Люди… Люди… Что-то вертится на языке, а вот точно вспомнить не могу…

Ева непонимающе смотрела на мастера Агвальта.

– Ну, они выглядят точно так же, как я.

Старец хихикнул и посмотрел на нее.

– А разве ты человек?

– Да…

– И в тебе не живет зверь? И ты не владеешь магией? – продолжал ехидничать мастер Агвальт.

Девушка не знала, что и возразить.

– Но я из мира людей…

– Во! – поднял указательный палец старец. – Из мира. А это вовсе не означает, что ты человек. Ты маг, деточка, верней анимаг.

– Но я сама видела в этом мире людей, общалась с ними.

– В этом мире не может быть людей! – рассердился старец. – Им здесь не место! Не для того Единый Мир был разделен на два много-много миллионов лет назад! Люди не достойны магии!

Ева почувствовала, как гнев охватил старца, его колотило и трясло от возмущения. Похоже, что девушка наступила на больную мозоль.

– А в наших книгах написано совсем иное, – Ева с недоумением смотрела на собеседника. – Там сказано, что Матричный мир разделили, чтоб спасти человечество. Люди гибли от рас, владеющих магией, они умирали сотнями! Ни в чем не повинные женщины, дети, старики. Их ведь спасали!

– Они заслужили то, к чему стремились! – продолжал возмущаться старец. – Люди платили за свои ошибки!

– Почему вы так ненавидите людей? – никак не могла угомониться девушка.

Старец сверкнул глазами:

– Почему?! Почему?! – и тут он обмяк, плечи у него опустились, а голос стал еле слышен. – Потому, что они не верят в магию. Понимаешь? Не верят… А неверие губительно. Когда из года в год, из поколения в поколение, из столетия в столетие рядом находятся те, кто отрицает магию, не верят в нее, то эта энергия неверия начинает накапливаться, образовывая сгустки мертвых зон. И чем дальше, тем больше. Мертвые зоны растут, и это губительно сказывается на магии, она попросту умирает. А вместе с ней умирают и ее носители. Теперь тебе понятно, почему люди так опасны для нашего мира?

Ева слушала его и соглашалась с каждым словом. Что может быть страшнее и губительней, чем неверие? Это то же самое, что и смерть, только медленная и мучительная. Когда не верят в тебя, в твои силы и возможности, то со временем и сам начинаешь сперва сомневаться в них, а потом и вовсе отказываешься от самого себя. Только самые сильные и выносливые выживают в такой борьбе. Кто не хочет идти на поводу у других, принимать их ярлыки и клеймо. Кто борется, несмотря на плевки и усмешки, а порой и угрозы. Но таких мало: не сломавшихся, выстоявших. И они горят, как звездочки в ночном небе, даря надежду другим.

– Тогда, как же мы? Я ведь родилась в мире людей?

Старец печально посмотрел на Еву:

– Кто-то должен ведь это делать…

– Что именно?

– Поддерживать твой мир. Если магия в нем совсем исчезнет, то он умрет.

Такая перспектива для ее родного мира, Еве не понравилась.

– Ева… Ева… А ведь ты была в моем замке. Давно, много-много тысяч лет назад. В одной из своих жизней, когда мир еще существовал в первозданном виде, в едином целом, ты довольно-таки долго жила у меня. Это я научил твое тело меняться, я подарил тебе Волчицу.

От изумления девушка выронила бокал из руки, и он со звоном разбился. Маг сделал еле заметный взмах ладонью, и осколки вместе с пролитым вином исчезли. Сказанные старцем слова никак не хотели укладываться в голове у Евы, но подсознанием она понимала, что он говорит правду. Ева это просто чувствовала.

– А почему я раньше не вспомнила?

– Память избирательна, – ответил маг. – Она просыпается, когда кто-то или что-то заденет нужные струны. Например, как это произошло сейчас. Что послужило толчком для твоей памяти? Подумай.