Страница 69 из 104
- Так, Кольцов, ты в связи с гибелью Гуляева назначаешься начальником разведчасти полка, Шубин завизирует приказ о твоем назначении.
- Есть, товарищ майор.
Подошел Ледков улыбаясь: «С повышением вас, товарищ старший лейтенант, а с нами ходить еще будете в разведку или все - перешли на штабную работу?»
- Хороший ты парень, товарищ младший лейтенант, но слишком ядовитый. Ходить, конечно, будем, особенно в длительные рейды. А сейчас слушайте первый приказ начальника разведки полка и «записуйте» для истории. Сегодня нас обстреляли реактивные минометы врага. Ваша задача выяснить, где они базируются и, по возможности захватить их, либо просто уничтожить. Пойдут две группы по 7 человек, старшие групп Ледков и Птицын. План и детали операции обсудим, когда сформируете группы, состав на ваше усмотрение. В любом случае, у каждого командира формируются своя команда подчиненных, то есть те люди, которых он лучше знает и, с которыми сильнее развито взаимопонимание.
Через полчаса ко мне подошли две группы. У Ледкова это были Миша Боголюбов, Ломов, Бурят, Рома Конышев, Слава Ивашев и невысокий, юркий дагестанец Гаджоев Камиль. У Птицына, конечно, была «птичья стая» в составе Андрея Чайкина, Сергея Орлова, Жени Воробьева, Вани Грачева, Миши Воронова и в довесок шел Тимофей Лосев.
«Зоопарк, а не группа, честное слово», - посмеялся я.
Сидя в землянке, разложив карту на деревянном чурбане вместо стола, под светом керосиновой лампы группы обсуждали план на операцию. Где перейти линию фронта было понятно - надо будет идти тем же путем, каким возвращались несколько дней назад из Волоколамска. Даже, если фрицы и выставили заслоны, там большой массив и проще будет этот заслон обойти. Дальше прикидывали, где надо будет искать минометы. Скорее всего, придется брать немца в качестве «языка» и, возможно, что не одного. Следующим вопросом было определение того, что, собственно, надо искать. Мы пришли к мнению, что это может быть реактивный миномёт «Nebelwerfer-41», а по-нашему «Ишак» за напоминающий рев ишака полет снаряда. Заводское его название было «Ванюша», и он являлся младшим братом «Катюши», то есть более ранними разработками реактивных минометов, проданным Германии в период нашей дружбы. Вспоминали о его характеристиках. Миномет представлял собой шесть 158,5-мм стволов, тяжелый, весит где-то за 500 кг в незаряженном состоянии, снаряды к нему килограмм по 36—39, стреляет максимум на расстояние до 7 километров. Впрочем, это также мог быть и его старший собрат, более тяжелый https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Bundesarchiv_Bild_101I-155-2109A-06A,_Russland,_Halbkettenfahrzeug_mit_Nebelwerfer.jpg210-мм «Nebelwerfer-42», с дальностью стрельбы до 7,5 км. Для перевозки использовались тягачи, значит, возле минометов будут базироваться либо колесные грузовики, либо знакомые нам полугусеничные Мулы.
В общем, решали, потом все «перерешивали», после уточнения возможных деталей поиска. Проблемой стал вопрос с допросом будущих «языков» о дислокации немецких войск, для чего надо было знать получше немецкий язык, чем его знали бойцы групп. Закончилось дело тем, что я почесав затылок, стимулируя таким образом появление умных мыслей, сообщил, что я иду с ними в группе Птицына.
Оформив в штабе соответствующие документы, группы провели подготовку к выходу, взяв с собой толовые шашки, по подрывной машинке «ПМ-2» на группу с несколькими десятками штук электродетонаторов, электропровода, гранаты, по несколько обойм патронов для пистолетов и россыпью для автоматов, сухой паек на три дня. Вечером ушли в сторону Гусеево, чтобы там перейти на германскую сторону.
В этом году ударили ранние морозы, днем было потеплее, а ночью столбик термометра падал до -20С. Пока шли по нашей территории, а идти надо было километров семь, народ, поеживаясь, охлопывая себя по ватникам, шутил между собой, сбрасывая «предстартовое» напряжение. Все-таки поход за линию фронта дело непредсказуемое - сегодня прошло все легко, а завтра можно навсегда остался лежать в предфронтовой полосе. Бойцы 1075-го полка, сидящие в окопах у костра в карауле пожелали нам удачи. Шутки закончились, когда мы вступили в лес. Лес любит тишину, особенно, ночной. Мы двигались колонной по лесу - двое впереди, остальные пятеро разведчиков метрах в тридцати сзади, а метрах в пятистах севернее шла группа Ледкова.
Не только же мы ходим на территорию противника, но и немцы засылают своих диверсантов к нам в тыл утянуть уже нашего «языка» или еще какую-нибудь пакость устроить. Шли спокойно без суеты, прислушиваясь к ночным звукам, тем более, лес поздней осенью достаточно хорошо просматривается, пусть ночная темнота и участки с буреломом и создавали естественные преграды от чужого взгляда.
Немного впереди слева раздалось уханье совы. Совы были не редкость в этих лесах, а у многих разведчиков хорошо получалось им подражать, ну, в самом деле, не попугаем же кричать. Все замерли, Птицын кивнул в сторону группы Ледкова и одними губами прошептал: «Похоже, на пост нарвались, надо идти на помощь с фланга».
Так же шёпотом, практически губами я ответил: «Там тихо, можем помешать или нас за фрицев примут еще, выполняем дальше задание».
Мы, удвоив внимание, двинулись дальше втроем, а четверо отстали метров на двадцать от нас, заняв позицию в арьергарде. Ледков выбрал такой же порядок движения, только он, до войны тоже любитель охоты, занял вместе с Бурятом место в переднем дозоре, но, идя за Бурятом сзади в 15 метрах.
«Надо же, вот идет передо мной Ардан, то есть Бурят, настоящий охотник, ему в полку среди своих, по-моему, не так уютно, как в лесу одному, видит, как настоящий тигр и днем, и ночью одинаково, и имеет просто нечеловеческий нюх на лишнее в лесу, инородное. Одно слово, человек леса, - размышлял Ледков, - я, сколько не учился бы, так не смогу, надо признать это самому себе. Да и командир наш, знающий столько разных вещей, да пограмотнее многих генералов командовать может, но в лесу никогда не спорит с Бурятом, делает все, как тот советует».