Страница 65 из 104
Захотелось мне и своих ребят показать на глаза начальству.
«Товарищ комполка, всех к орденам представить, а непосредственных исполнителей к Герою - большое дело сделали, спасибо товарищи!» - произнес Рокоссовский, посмотрев на бойцов и на меня.
«Служим Советскому Союзу!» - хором гаркнули разведчики.
Дальше командование пошло осматривать непосредственно армейские позиции, наше полковое начальство также двинулось с ними, ведь проверка и к нам в полк тоже должна заглянуть.
- Ну, что парни, повидали Рокоссовского. Главное в нашем деле вовремя попасться на глаза начальству и также вовремя исчезнуть.
Подходя к нашим позициям нам издали махали наши знакомые пехотинцы. Птицын в ответ крикнул «Порядок наведите, и вид бравый изобразите, потому что сейчас сам Рокоссовский с Панфиловым придут нас проверять».
- Брешешь!
- Не веришь, смотри, потом поздно будет, коли попадешься.
Мы переходили Волоколамское шоссе в расположение нашего полка, когда к нам по шоссе подъехала колонна из 10 танков. Остановившись возле нас, стоящий на башне молодой и улыбчивый командир танка, прокричал: «Эй, пехота, гуляете тут по шоссе, под гусеницы нам не попадите, где тут дорога на Чесмены проходит?»
Я засмеялся, глядя на него, спросив при этом: «Сам-то кто таков будешь?»
Офицер ответил, что он командир танковой роты 1-й гвардейской танковой бригады полковника М. Е. Катукова старший лейтенант Лавриненко.
«Славной танковой бригаде и ее главному истребителю немецких танков Дмитрию Федоровичу Лавриненко, наше русское ура! – прокричал я в ответ. - А поворот на Чесмены - вот он, мы оттуда идем. Кстати, там сейчас Рокоссовский и Панфилов инспекцию проводят».
«Спасибо, - заулыбался еще шире лейтенант, - А сам-то ты кто, пехота?
- Старший лейтенант, Кольцов Александр, командир взвода разведки в дивизии Панфилова. Береги себя, Дмитрий, особенно в деревни Горюны, не вылезай из танка лишний раз на доклады, тем более во время артобстрела.
- Бывай, Александр, может, свидимся еще, наступать рядом будем! А чего засмеялся при встрече?
- Когда ты стал кричать при работающем танке, вспомнил анекдот: «Стоят комполка с командирами и что-то обсуждают, а рядом танк заведенный газует. Комполка приказывает: - старшина, заглушите танк!
Старшина как заорет: А-а-а-а-а!» Так и ты своим голосом танк перекричал, заглушил, можно сказать.
Танкисты Лавриненко и соседнего танка рассмеялись шутке.
Я помахал танкистам рукой и двинулся за нашими ребятами. Воронов поинтересовался, кто это такой «главный истребитель танков».
- Это, Миш, самый боевой танкист Красной армии, уже танков 35 настрелял, а должен за 50 набить - грамотный командир и экипаж умелый, в общем, почти как мы, только в танке.
Под одобрительные ухмылки ребят, мол, они молодцы, но мы круче, подошли к своей части. Нас радостно встречали разведчики, прекратив свои тренировки. Поскольку дело шло к обеду, у своей полевой кухни рядом с нами колдовал Ваня, ставший теперь главным поваром. Семеныч так и находился в госпитале в Москве – последствия ранения в руку оказались серьезнее, чем показалось вначале.
А Дмитрий Лавриненко погиб в декабре 1941 года в деревне Горюны от разорвавшегося снаряда, выскочив из танка на доклад начальству. Он так и остался самым метким танковым снайпером ВОВ, подбив 52 вражеских танка. В общем, все осталось так, как и было в прошедшей истории.
Наши два взвода определили в тыл полка, до передовой было порядка полутора - двух километров, чтобы разведчики не попадали лишний раз под артобстрелы и бомбардировки. Личный став взводов итак уменьшился после боев и отступлений, а задачи он выполнял важные, чтобы бездумно рисковать нами. Гуляев настоял, Недогаров поддержал, Шубин дал команду. Рядом располагались палатки полевого лазарета и землянки санчасти.
Ваня стоял на раздаче обеда. Сегодня были борщ на тушенке и каша с тушенкой. Мы расселись с котелками, и я стал рассказывать Гуляеву и красноармейцам взвода, как у нас все прошло, так что, за разработку и проведение операции сам Рокоссовский сказал, что всех причастных представить к орденам. Гуляев заулыбался. Также доложил, что сейчас в Чесменах находятся Рокоссовский и Панфилов, там же и наши отцы-командиры, и все они могут прийти в расположение полка.
«Быстро доели и все наводим порядок в расположении, чтобы всё блестело и сверкало», - засуетился Гуляев.
Все правильно, спрос за порядок со старшего. Мы также предупредили старшего военврача полка, и закрутилась обычная суета по наведению косметического лоска, все бойцы что-то переносили и поправляли по старому армейскому принципу «круглое носить, квадратное катать». Рокоссовский со свитой и охраной убыл к себе на командный пункт армии, а к нам пришли Панфилов с сопровождающими его офицерами штаба дивизии и Шубин с Недогаровым и полковым комиссаром Горяевым.
Их встретили пешие шеренги бойцов моего и взвода конной разведки Саши Лаврикова. Гуляев подал команды, сделал доклад, после короткой боевой речи Панфилова и соответствующей команды мы разошлись. Проверяющие пошли к лазарету, офицеры сзади, а бойцы за нами в отдалении. Тут я увидел, как Шубин покраснел, потом побелел, или наоборот, потом такая же раскраска побывала на лице Тяпова. Товарища Панфилова встречал личный состав медицинской части, а немного справа во всей красе на натянутых уголком между тремя деревьями бечевках были развешаны сохнущие женские панталоны и лифчики, штук двадцать. Во время уборки на них никто обратил внимание.