Страница 9 из 167
Мы вышли на протоптанную в неглубоком снегу тропинку и двинулись к низеньким баракам, над крышами которых клубился легкий дымок. Деревушка оказалась крохотной: рядом с жилыми домами были открыты торговые лавки, за которыми скучающе стояли торговцы и торговки, порой зазывая проходящих мимо людей. Детишки бегали возле конюшни, откуда доносился топот копыт и лошадиное ржание; рядом с амбаром за длинным столом сидели несколько женщин и валяли шерсть, а парочка крепких, дюжих мужчин занималась строительством какого-то здания.
От изучения местности меня отвлек громкий собачий лай, раздавшийся столь неожиданно, что я вздрогнула и почувствовала, как промеж лопаток пробежал неприятный холодок. Рядом с нами замерла взрослая гончая. Ее черные, широко поставленные висячие уши подрагивали, когда она издавала звонкое гавканье, совмещенное со злобным рычанием, а напряженная поза говорила о ее готовности наброситься на нас.
— Рога-то скрыли, а собачий нюх все равно улавливает демоническую энергию… — досадливо протянул Калеб. — Ли, сможешь усмирить ее?
— Она не любит собак, — сказала резко, вдруг вспомнив, как реагировала Далия на гончих, часто встречающихся в столице. Она не просто недолюбливала их, а испытывала страх, находясь рядом с ними. Раньше я этого не понимала, ведь полагала, что охотникам неведомы подобные чувства.
— Ох, простите! — послышался рядом женский голос. — Простите… В последнее время моя девочка такая взволнованная.
К нам подошла невысокая женщина, облаченная в длинное болотного цвета платье. Походка ее отличалась неуклюжестью — она была похожа на медвежонка, переваливающегося с ноги на ногу. Одной рукой женщина поглаживала крупный животик, а другой подпирала бок, кажется, страдая от ноющей боли в спине. Похоже, человеческий детеныш вот-вот должен был появиться на свет.
Женщина отогнала гончую и, когда та скрылась в низеньком домишке, обратила на нас внимание. На ее тонких губах расцвела приветливая улыбка, в темных глазах блеснул интерес, и, аккуратным движением заправив за ухо выбившиеся из небрежного пучка прядки темно-каштановых волос, она поспешила представиться:
— Меня зовут Марта. Вы ищете ночлег?
— Да, — не дав нам с Далией заговорить, начал Калеб. — Мы направляемся в столицу к родственникам.
— Что ж, путникам мы всегда рады, — мягко продолжила Марта. — За углом находится трактир моего брата. Он с удовольствием предоставит вам комнату.
— Благодарю. — Калеб улыбнулся, слегка качнул головой. — Позволите кое-что узнать, Марта? — спросил он и, когда женщина кивнула, продолжил: — Я ищу свою давнюю знакомую. Мы не виделись с ней несколько лет, но мне известно, что она живет где-то рядом со столицей. Ее зовут Лори. Вам она знакома?
Марта насупила брови, задумавшись, а затем огорченно вздохнула, посмотрела на нас и сказала:
— К сожалению, нет. Вряд ли ваша знакомая живет здесь. Деревушка у нас небольшая, все знают друг друга поименно.
Мы с Далией незаметно переглянулись. Сестра молча дала понять, что продолжать поиски в этой деревне бессмысленно. И я была с ней полностью согласна; в маленьких деревнях все ее жители были соседями и вряд ли могли кого-либо не знать.
Калеб не успел поблагодарить женщину за информацию — неожиданно рядом раздался громкий мужской голос, привлекший не только наше внимание, но и внимание находящихся поблизости людей.
— Срочное объявление! Объявление от старосты деревни!
— Ох, снова небось о звере будет говорить, — проворчала Марта и не спеша поковыляла к небольшой площади, где уже собирался народ. — Пойдемте-ка, послушаем, что скажет нам помощник старосты, да я провожу вас к трактиру.
Отказаться мы не решились и молча пошагали следом за беременной женщиной. Протискиваться через толпу не стали — остановились чуть поодаль от узкого грубо сколоченного помоста и внимательно посмотрели на стоящего там темноволосого молодого мужчину, замершего в ожидании. Медленно скользя взглядом по толпе, он теребил рукав рубахи и, кажется, не только ожидал, когда голоса встревоженных людей поутихнут, но и собирался с мыслями.
— Староста сделал важное объявление! — вновь повторил мужчина, своим звучным голосом заставив жителей замолкнуть. — За поимку злобной твари объявлена награда! Триста золотых! Осмелившийся поймать зверя получит триста золотых!
По толпе прошел гул. Было непонятно — то ли люди были недовольны этой новостью, то ли объявление о денежном вознаграждении удивило и обрадовало их. А Марта, похоже, негодовала по другому поводу.
С непонятно откуда взявшимся неприятным предчувствием я спросила:
— Что происходит?
Марта, так и не взглянув на нас, расстроенно покачала головой:
— Не решилась я вам сразу сказать… Уж простите меня, не хотела пугать. Неспокойно у нас в деревне последнее время. — Она тяжело вздохнула и аккуратно погладила живот. — Зверь в лесу завелся. Охотников и гончих в рощу не пускает… Собаки покалеченные возвращаются, и мужчины все реже выбираются на охоту. А весна ведь — припасы-то на исходе! Все так напуганы, что ночью хорошенько запирают двери, а в окна и вовсе не смотрят. Слухи пошли, что этот таинственный зверь — злобный дух, ворующий скот и расхаживающий по деревням глубокими ночами. Он отравляет человеческие души, лишает разума. Вот что говорят! — звонко выдала Марта, взглянув на нас своими широко распахнутыми темными глазами. — Недавно Варин, один из охотников, совсем обезумел — напал на свою жену, искалечил бедную… Точно бес в него вселился! А я вот двух кур вчера недосчиталась… Изведет нас злобная зверюга. Точно изведет.