Страница 45 из 109
Анне принадлежал уютный особнячок с кокетливым эркером и крошечным балкончиком, как будто специально предназначенным для того, чтобы петь под ним серенады. Осмотревшись вокруг и убедившись, что не привлёк ничьего внимания, Джон нырнул за кусты сирени, буйно разросшиеся у входа в особняк и ловко вскрыл дверной замок, мысленно поблагодарив своего боцмана. Выходец из самого лондонского дна, тот промышлял в юности в столичных бандах, чудом избежал каторги, поступив служить на флот, и кое-какими навыками поделился со своим командиром.
Прислугу еще утром пригласили в комендатуру и пообещали, что до вечера не отпустят, на этот счет можно было не волноваться и не отвлекаться. Первый этаж лейтенант обследовал быстро — никаких следов мужского и вообще постороннего присутствия, стандартное гнездышко богемной пташки. А вот на втором… В кладовке, примыкающей к спальной комнате, в небрежную кучу были свалены вещи бывшего постояльца, в числе прочих даже адмиральская шинель… Всё сходится. Как рассказывала своему новому содержателю словоохотливая Анна, адмирала Ирецкого выдернули прямо из постели, когда начался обстрел города, а последующая стремительная эвакуация не оставила ни единого шанса вернуться к любовнице за вещами.
А возвращаться было за чем! Один дорожный саквояж Fisher’s eiffel стоил того — шикарная вещь, не менее ста фунтов! Джон не удержался, погладил великолепную кожу, щелкнул замками, заглянул внутрь — ничего интересного, стандартный дорожный набор. Закрыл, взял в руки, выпрямился, представляя себя денди… Чёрт, а почему он такой тяжелый, если пустой?
Исследование кармашков и отделений не выявило никаких посторонних предметов, пока Джон не ковырнул неожиданно податливое дно…
—Неплохо я зашёл, — присвистнул лейтенант, собирая золотые империалы, укрытые за двойной обшивкой, а под ними… Оу, шит! Гербовая бумага с орлами..
Уже через четверть часа лейтенант Dalkeith John Charles стоял на вытяжку перед адмиралом Керзон-Хау, а на обширном, как поле для крокета, столе аккуратно были разложены карты минных полей Финского и Рижского заливов, план обороны Моонзунда, береговые батареи, лоции и другие весьма полезные для Гранд флит документы. Лейтенант чувствовал себя счастливчиком, ухватившим за хвост удачу. Золотые империалы приятно оттягивали карман, лацкан мундира уже готов был украситься свежеобещанным орденом. Джон видел себя выходящим из вагона первого класса на перрон вокзала “Виктория стэйшн”. Жизнь налаживалась!
Глава 16. Война и бизнес — точные науки.
11 мая 1902. Лондон. Тауэр.
Со стороны могло показаться, что в малой гостиной собрались на свое очередное заседание члены привилегированного клуба, умиротворённые и довольные жизнью, коротающие вечер за неспешным обсуждением текущих светских новостей и чтением прессы, если бы не мрачное выражение лиц присутствующих, нетронутые сигары, остывший кофе и газета Berliner Illustrirte Zeitung — детище кайзера, совсем не популярное в лондонских клубах.
Это немецкое издание выделялось среди других одной выигрышной деталью — оно являлось флагманом мировой фотожурналистики, как первое массовое, с фотографическими иллюстрациями к статьям. Там, где не хватало фотографий, газета дополняла статьи рисунками своих художников, благодаря чему информация становилась яркой и запоминающейся. Кроме того, Berliner Illustrirte Zeitung славилась завидной оперативностью. Это стало возможным с внедрением в 1901 году технологии офсетной печати и растровой графики, позволившей значительно ускорить процесс набора по сравнению с ранее используемыми деревянными клише.
Свежий номер газеты был полностью посвящен Британии и её, скажем честно, не совсем удачному наскоку на Россию. Редактор заботливо собрал все фотоизображения и стилизованные под фотографии рисунки кораблей, поврежденных и потопленных с начала боевых действий. Репортаж заканчивался эффектным рисунком русского художника Верещагина, где, якобы, на фоне острова Сайпан, красовались остовы всех четырех броненосцев эскадры адмирала Сеймура, ушедшие десять дней назад к Бонинам с целью прикончить русского пирата Макарова. Художник весьма творчески подошел к работе. Был виден не только результат боя, но и причины разгрома. Гротескно преувеличенные орудия береговой артиллерии и дымящие в отдалении русские броненосцы давали ясно понять — британскую кильватерную колонну взяли “в два огня”, прижав к мелководью и лишив возможности маневра. А если вспомнить, с какого расстояния русские комендоры обычно открывали огонь, страшно было даже представить, что пришлось пережить морякам Его Величества, терпящим такой обстрел, не имея возможности даже ответить противнику. Статья начиналась с интервью министра иностранных дел Российской империи — вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны:
«Россия всегда отрицала, отрицает и будет отрицать голословные обвинения в причастности ко взрыву броненосца «Александра» на Константинопольском рейде.
Во-первых, боевая ценность этого броненосца была ничтожной что в британском флоте, что, тем более, в турецком.
Во-вторых, Россия вовсе не желала получить помимо Японии, явно идущей на конфликт и готовящейся к нападению на наши дальневосточные владения, еще одного врага, обладающего флотом из тридцати с лишним броненосцев и почти полутора сотен крейсеров. Это нападение, последовавшее за тем самым взрывом, было России абсолютно невыгодно.
В-третьих, если бы, как уверяют газеты, Россия хотела предотвратить передачу «Александры» османскому правительству, разве не разумнее было дождаться спуска британского флага, не говоря уже о личном вымпеле Принца Уэльского?
Но, может быть, кто-нибудь может поверить, что Россия надеялась выйти сухой из воды? Не держите нас за дураков, господа. Мы хорошо помним историю с броненосцем «Мэн», взорванным на Кубе. Мы помним, как этот взрыв был использован Северо-Американскими Соединенными Штатами для того, чтобы отнять у Испании Кубу и Филиппины. Неужели кто-нибудь в здравом уме может счесть, что у русских такая короткая память? Но мировое сообщество, точнее, пробританские газеты почему-то не задались простым вопросом: выгоден ли этот взрыв России вообще? А если нет, то кому это выгодно?
Заметим, что из двух пришедших в Константинополь броненосцев именно “Александра” не подверглась модернизации, тогда как столь же древний «Сьюперб», сменивший данное ему при рождении имя на «Гамадие», получил новейшую артиллерию. Жертвой злоумышленников стал не сильнейший, а слабейший корабль.
И вот, воспользовавшись злодеянием, британские адмиралы обвинили в этом Россию и начали войну, надеясь на свой подавляющий перевес в кораблях и экипажах.
Правда, потом что-то пошло не так. Выяснилось, что и британские корабли не столь хороши, как казалось поджигателям войны, и выучка британских моряков несколько переоценена. Возможно, почивая на лаврах первой морской нации мира, островитяне забыли, что современный флот требует не только героизма, но высочайшей квалификации и жесточайшей дисциплины.
Я не готова судить о квалификации британских моряков до окончания войны — она покажет это со всей очевидностью, но вот дисциплина представляется слабым местом флота Его Величества. И в самом деле, если даже считать, что взрыв «Александры» не имеет никакого отношения к расхлябанности и разгильдяйству, то как объяснить взрыв бронепалубного крейсера «Террибл», стоявшего на входе в Босфор и явно не имевшего на борту «шпионов царя»?
А что творилось на Балтике во время боевых действий? Шесть миноносцев, два именных и четыре номерных, и башенный броненосец «Нил» тоже стали жертвами внутренних взрывов. На каждом из них тоже был «шпион царя»?»