Это был не сон

Я хотела сказать, что тогда в проходе окажется моя дочь, только с другой стороны, но дама смотрела на меня твердо-презрительным взглядом, настолько уверенная в своей правоте, что я молча пересела. Перед такими людьми я всегда теряюсь, к тому же не хотелось портить настроение лишними пререканиями.

Я рассеянно пила кофе, а Аська ковырялась в вазочке с мороженым. Я думала о том, что давно уже пора сводить Аську в Эрмитаж, мы не были там почти год, что на будущий год ей в школу, а я так мало с ней занимаюсь, все из-за работы и выходные заняты детьми. Но если я откажусь сидеть с Галкиными детьми в выходные, то кто же будет забирать Аську из садика? Тряхнув головой, я отогнала от себя грустные мысли. А потом произошло следующее.

Элегантный мужчина в светлом костюме, несший от стойки поднос с чашкой кофе и пирожным, вдруг не то споткнулся, не то оступился, с трудом удержался на ногах. Свой поднос он успел спасти, но свободной рукой ухватился за наш столик и опрокинул Аськину вазочку с мороженым. Кроме того, ребенок испугался.

– Послушайте! – начала было я, но мужчина не дал мне договорить.

Он выглядел таким расстроенным, так извинялся, что я смягчилась.

– Простите меня, я лишил вашу девочку мороженого, но я это исправлю. Какое тебе, деточка? – обратился он к Аське.

Напрасно я уверяла его, что Аське уже мороженого хватит, что она и сидела так долго, потому что уже наелась, мужчина стоял на своем. Я оглянулась на своих соседок по столу, они неодобрительно молчали. Это повлияло на мое согласие, – я разрешила мужчине принести Аське два шарика мороженого – малиновое и персик, мне – еще чашечку кофе. Мужчина принес нам все это, еще раз многословно извинился и ушел.

– Мама, – прошептала Аська, – я больше не хочу.

– Я так и думала, оставь ты эту вазочку в покое. И не вози рукавом по столу, ну вот, все руки липкие. Иди в туалет, умойся как следует, я сейчас допью и приду.

Я допила кофе, сказала соседкам: «Приятного аппетита», на что они ответили гробовым молчанием, и пошла к выходу. Туалет находился рядом с гардеробом, я хотела пойти посмотреть, как там Аська, но машинально нашарила в сумочке номерки и подала их гардеробщику.

– Вы ошиблись, дамочка, – прошамкал гардеробщик.

– Что? – Я отвела глаза от дверей туалета, что-то Аськи долго не было.

– Я говорю, ошиблись вы, – гардеробщик повысил голос, – это не те номерки.

– Да в чем дело? – Я ничего не понимала. – Давайте две куртки – мою и детскую.

– Как же я могу вам выдать вещи, когда номерки не те? – втолковывал гардеробщик. – Вот, сами посмотрите – у нас номерки новые, современные, а вы мне подсовываете черт знает что.

И действительно, на вешалке висели новенькие пластмассовые прямоугольнички с выпуклыми четкими цифрами, а у меня в руках были два допотопных стертых металлических диска с дыркой посередине.

– Что за чушь? – Я рассердилась. – Какие вы мне дали, те я и взяла. Откуда у меня могут быть другие номерки, я ведь у вас раздевалась с ребенком, вы что, не помните?

– Ничего не знаю. – У гардеробщика дергался левый глаз, и это было очень неприятно.

Тут я сообразила, что уже давно спорю с гардеробщиком, а Аська все не выходит. Бросив номерки на барьер, я кинулась к туалету. У раковины никого не было.

– Ася! – крикнула я, но никто не отозвался.

Я распахнула двери обеих кабинок, они были пусты.

– Ася! – Я выскочила в холл. – Где ты?

К сердцу поднималась волна черного ужаса. Все самые страшные материнские сны становились явью. В полном отчаянии я обратилась к гардеробщику:

– Вы девочку не видели тут маленькую? Куда она пошла?

Гардеробщик молчал, только усмехался нагло. Глядя в его дергающийся глаз, я почувствовала, что реальность происходящего ускользает от меня. Еще немного, и я или упаду в обморок, или наброшусь на гардеробщика с кулаками. Я рванулась к выходу на улицу и там, на ступеньках, увидела Аську.

– Ой, мама, тут такая собачка хорошая приходила с ушами!

– Ася! Ведь я же велела тебе никуда не уходить!

– Но собачка такая ласковая! И дяденька…

– Какой дяденька? Он тебе что-то сделал?

– Дал погладить собачку! Чувствуя, как к глазам подступают слезы, я крепко прижала это чучело к себе. Мы вошли обратно и направились к гардеробу, там на барьерчике лежали два новых пластмассовых номерка. Такие же, что висели на вешалках. Я схватила их и постучала. Откуда-то сбоку появилась старуха гардеробщица.

– Иду, иду, выйти на минуту нельзя! Я вытаращила на нее глаза, а потом вспомнила, что именно ей мы с Аськой сдавали куртки, когда пришли.

– А кто у вас тут был?

– Да никого, мне и одной-то работы мало!

Я в смятении оделась, подхватила ребенка и чуть не бегом припустила прочь от этого места. Только в метро я перевела дух. Что же это со мной творится? Неужели я схожу с ума, и все это мне просто показалось? Но я так четко помню всю дурацкую историю с номерками. А если предположить, что номерки действительно кто-то подменил, то это могли сделать, только пока мы сидели за столиком. Сумка висела на спинке стула – никак не отучусь от этой опасной привычки! – и когда мы передвинулись на одно место, я, растяпа, про нее забыла. Вполне можно было подменить номерки, когда я отвлеклась на того типа с мороженым, но тогда они все должны были быть в сговоре! Тот тип в светлом костюме, две нелюбезные дамы, которые заставили меня пересесть, гардеробщик или человек, выдающий себя за него. И бабушка из гардероба, хотя нет, ее могли просто отвлечь, но тогда кто ее так вовремя отвлек! А еще дяденька с собакой, которая с ушами. И все это только для того, чтобы я пережила несколько минут панического ужаса. Нет, разумнее было бы думать, что все это мне померещилось. Значит, после того случая с Валентининой таблеткой и напрочь выпавших из памяти суток у меня что-то с головой. Но ведь я частично вспомнила события тех пропавших суток. Но вспомнила не сама, а путем логических умозаключений, как будто это не со мной произошло, а я прочитала все это в книге. Поэтому мне и кажется иногда, что все, что со мной происходит, нереально. Как жаль, что у меня нет знакомого психиатра!