Страница 22 из 62
«Воры! – мелькнуло у меня в голове. – Чушь какая, что у него красть? Значит, была пьяная драка», – вспомнила я Галкины умозаключения.
Если я сейчас убегу, то бабки во дворе обязательно меня запомнят, а потом опознают. А вдруг там кого-то убили? Но кто же тогда двигается?
Я вооружилась четвертой ножкой от столика, которая валялась отдельно, и вошла в комнату. По сравнению с тем, что творилось в комнате, в прихожей был порядок, как на крейсере «Аврора» седьмого ноября.
Все ящики из платяного шкафа были вынуты, белье, носки и всякие шмотки валялись кучей на полу, то же самое творилось с письменным столом. Какие-то железки и бумажки лежали вперемешку. Посуда в серванте не побилась, это я заметила краем глаза. А в общем был ужасный разгром, а в довершение всего из-за стола торчали ноги в носках, и дырка на пятке была аккуратно заштопана.
В моих ушах почему-то зазвучал равнодушный голос диктора:
«… временно неработающий К. после совместного распития спиртных напитков…»
«Они его убили!»
Только этого мне не хватало. Обнаружить еще один труп, имея в сумочке фотографию, где рядом с покойником я, собственной персоной! Милиция будет просто в восторге!
Из-за стола раздался стон, и я во мгновение ока оказалась там. Кирилл открыл один глаз и с недоумением уставился на меня.
– А ты что тут делаешь?
Я подло обрадовалась, что он жив, – значит, он подтвердит, что не я устроила весь это разгром и не я его ударила.
– Кирилл, что с тобой? Кто это тебя так?
– Не знаю, черные какие-то.
– Черные? – Я вспомнила про молодого человека с консервной банкой, явно южной наружности.
Кирилл сделал попытку сесть, я подхватила его и увидела, что голова у него сзади вся в крови.
– О Господи, они тебя ранили!
– Еще бы, когда так по голове звезданули!
С большим трудом с моей помощью он дотащился до дивана. Диван не пострадал, правда пружины торчали в разные стороны, но это я помню по прежнему разу. Я сбегала на кухню, где был такой же разгром, намочила полотенце и обтерла ему голову. Кровь текла меньше.
– Кирилл, надо же «скорую» вызывать, тебя в больницу надо!
– Не суетись, – он показал на диван рядом с собой, – сядь, дай подумать.
– Что же случилось?
– Я в магазин ходил, продукты покупал.
– Яйца, молоко, масло сливочное…
– А ты откуда знаешь?
– Они все на кухне на полу.
– Да, прихожу, дверь открываю, а тут погром, вылетает какой-то черный, я было его схватил, а тут – сзади – хрясь по голове, и больше ничего не помню. В общем, иди сейчас на третий этаж, квартира вот так, наискосок, спросишь там Геннадия, приведешь сюда.
– А номер квартиры какой?
– Забыл, – он посмотрел виновато, – голова болит.
Я взлетела на третий этаж и позвонила в нужную квартиру, открыла женщина.
– Простите, мне Геннадия срочно нужно.
– Гена! – крикнула она в глубину квартиры, но на меня посмотрела неприязненно.
Явился Гена в майке и тренировочных штанах, с пятилетней девчушкой на плече. Мне стало неудобно – врываюсь в семейный дом, человек отдыхает.
– Привет! – протянул Гена. – Ой, Ира, это же Кирюшина девушка!
Вот, теперь у них в районе все меня знают, как Кирюшину девушку.
– Пойдемте к нам, ему плохо.
– А чего плохо? – веселился Геннадий. – Перепил или перетрахался?
– Геннадий! – прикрикнула жена. – Ты хоть при ребенке бы… – Она взглянула на меня и сказала еще строже: – Собирайся живо, Кирилл по пустякам беспокоить не будет.
Гена выскочил уже в рубашке и с чемоданчиком.
– Ну, чего там у вас?
– Напали на него, по голове дали сильно.
– Много народа?
– Минимум двое.
– Да с одним бы он справился. Кирилл же мастер спорта по самбо, он тебе не рассказывал?
Я вспомнила, как Кирилл ловко бросил Вадима на асфальт, и поверила.
Кирилл полусидел на диване, прижимая к голове полотенце, и был таким бледным, что Геннадий сразу посерьезнел, подскочил к нему, велел мне включить свет – оказывается, бандиты просто вывинтили пробки – и стал внимательно осматривать рану.
– Ничего, сейчас два шва наложим, а что кровь идет – так даже лучше, гематомы не будет.
– Вы что, прямо здесь будете зашивать?
– А что, из-за такой ерунды в больницу его тащить? Давай воды кипяченой принеси быстро!
Черт знает что, как в полевых условиях! Но спорить я не стала.
– Ты крови боишься?
– Нет, – твердо ответила я.
Если бы он знал, сколько ссадин и царапин обработала я детям в последнее время, он бы не задавал таких глупых вопросов. Гена возился с раной, что-то там делал, потом достал ампулы.
– Укол ему надо сделать.
– Надеюсь, хоть шприц-то у вас одноразовый? – не удержалась я.
– Да убери ты ее отсюда! – простонал Кирилл.
– Все, марш на кухню, чайку поставь!
Я кое-как разгребла весь хаос на кухне, нашла две целые чашки, все продукты с пола, кроме трех уцелевших яиц и пачки масла, выбросила в мусорное ведро, отыскала в шкафчике полпачки печенья. Когда я принесла чай, Гена уже собирал чемоданчик.
– Все, завтра полежишь, а послезавтра в больницу зайдешь, невропатолог посмотрит, хотя я думаю, что сотрясения нет. Ты не оставляй его, если ночью плохо будет – рвота там, боли головные, – сразу ко мне беги.
Он залпом выпил чашку чаю и ушел. Мы с Кириллом остались одни, причем он поглядывал на меня очень подозрительно. Чтобы не встречаться с ним глазами, я стала убирать в комнате. Всю одежду, не разбирая, я просто запихнула в шкаф, собрала книги и поставила их на полку, тоже все подряд, замела осколки от разбившейся настольной лампы, а кавардак на письменном столе прикрыла газеткой. Когда я после всех трудов оглянулась на Кирилла, он лежал, закрыв глаза. Я было обрадовалась, что он заснул и теперь проспит до утра, а завтра я смогу улизнуть, не вступая с ним в опасные разговоры, но не тут-то было. Кирилл открыл глаза и похлопал рукой по дивану.
– Сядь вот тут рядом и скажи, в чем дело.
– Ты о чем?
– Ты что-то знаешь про этих черных, я же видел, как ты вскинулась, когда я про них упомянул. И зачем ты сегодня сюда притащилась? Мы ведь вроде не договаривались.
Я еще немного походила по комнате, перекладывая вещи с места на место, а потом села рядом с ним на диван.