Страница 60 из 68
С нелюдимым стариком мы притёрлись, попривыкли друг к другу. Как-то, под настроение, он даже рассказал мне, как погибли его дети. Рассказ всколыхнул в нём тяжкие воспоминания, он долго не спал, всё ворочался и вздыхал на своей печи. Я искренне сочувствовал ему, но что я мог поделать?
***
Наступившая осень никаких изменений в моём состоянии не принесла, и я приуныл. Совершенно незаметно я как-то поверил в грядущее чудесное исцеление, притерпелся к ежедневной изнуряющей боли и всё надеялся, что однажды утром я встану на ноги. Но чуда всё не было.
Прохор остро поглядывал на меня, но молчал. После обязательной порции утренних пыток, когда я в изнеможении валялся на скамье, боясь пошевелиться, Он встал с табуретки, на которой сидел, разглядывая меня, и стал неторопливо одеваться. Я не лез к нему с вопросами - мало ли, может, в сарай пошёл, где у него жили две козы, но когда Прохор сдёрнул со стены ружьё, я не удержался:
- далеко собрался?
- Нет, недалече, - усмехнулся он, - чего всполошился? Или своих поблизости чуешь?
Мы никогда не говорили с ним о моей волчьей ипостаси, и тем более, я не обращался в зверя, зная его отношение к волкам. Да мне и не хотелось. Чего уж там - калека, инвалид.
- Не чую, - отрицательно качнул я головой, - просто так спросил, извини.
Прохор скривился на моё извинение и тяжело вышел в дверь, плотно прижав её, чтобы не выстудить избу.
Боль потихоньку отступала, и я задремал. Проснулся от шагов на крыльце. Вошедший хозяин довольно сказал:
- сейчас лечить тебя будем!
Я сел на лавке и с недоумением посмотрел на убитого глухаря, которого Прохор бросил на пол у двери: - дохлую птицу будешь прикладывать, что ли?
- Сам ты дохлая птица! - огрызнулся старик, - а это благородный глухарь! Сейчас одевайся, пойдёшь на улицу и ощиплешь его. Потом я скажу, что будешь делать дальше.
Не слишком умело я ощипал глухаря, не зная, что делать с ним дальше. Теперь птица лежала на полу, я сидел на лавке, а Прохор, улыбаясь, сказал: - теперь оборачивайся. Вот это твой обед. Давай, Олег, выпускай своего волка! Кстати, посмотрю, какой ты будешь.
Я ничего не понимал: - ты хочешь, чтобы я съел сырого глухаря?! Зачем?
- Сырого, сырого. Может, конечно, теперь волкам мясо варёным дают, но я буду кормить тебя сырым. - Старик, сидя на табуретке, иронически смотрел на меня, и я пожал плечами:
- едим и сырое, конечно, но у меня же задние лапы парализованы! Вид будет ужасный!
- Хватит болтать! - рявкнул Прохор, - оборачивайся и ешь, пока мясо ещё тёплое! - Он встал на ноги и вышел на улицу, а я, стянув штаны вместе с трусами и освободившись от рубашки, перешёл во вторую ипостась и свалился на пол, рядом с глухарём.
Честно признаться, я соскучился по сырому мясу. Нельзя сказать, что мы им питались. Скорее, это был редкий деликатес, которого я не видел последние полтора года. Жадничая, торопясь и давясь, я умял целую птицу и сыто развалился на полу. Таким меня и застал Прохор. Он замер на пороге, задумчиво глядя на меня. Медленно сказал:
- ну и здоровенный же ты, Олег! Никогда не видел полярных волков, ты первый будешь.
Я положил морду на вытянутые лапы и прикрыл глаза. Прохор снял бушлат, бросил его на лавку и сел сам:
- что, в сон клонит? Поспи, волчара. Это хорошо. Сытная еда даст тебе силы, энергию, а то больно ты тощий. Сегодня отдыхай, а завтра опять за тебя возьмусь. - Чуть помедлив, он опустил руку мне на голову.