Радость моя, громкоголосая

***

Соня не узнавала свою весёлую, громкоголосую, никогда не унывающую подругу. Аллочка враз постарела: у рта появились горестные морщинки, в золоте волос натуральной блондинки мелькнула тусклая седая прядь. Она молча сидела на диване в гостиной Гранецких, отрешённо глядя перед собой и даже не заметила, как Софья принялась расставлять перед нею, на маленький столик, тарелки с тушёным в черносливе мясом, глубокую салатницу с нарезанными свежими огурцами и помидорами.

- Ты голодная, наверно? - подруга подвинула к Аллочке вилку и тарелку с мясом, - извини, я так, на скорую руку схватила, что увидела. Сейчас Айк приедет с бабулей, будем ужинать. Ты пока перекуси, что ли.

- Ага, - та взяла вилку и тут же её положила. Тоскливо взглянула на Софью: - ты правда не знаешь, зачем я бабе Пане понадобилась? А то у меня там Олежек с ума сходит. Представляю, что он навыдумывал. Боюсь я за него, Сонька. У него иногда такие глаза бывают…

- Правда не знаю, - подруга виновато посмотрела на Аллу. - Но ведь бабуля у нас просто так ничего не делает. Раз велела тебя позвать, значит, что-то придумала. - Она прислушалась: - вон они, уже приехали.

Софья, а за ней Аллочка, выглянули в прихожую. Там Айк помогал Прасковье Агафоновне пристроить на вешалку её старое пальтишко. Софья поморщилась: - вот какой же ты невозможный человек, бабуля! Это твоё пальто я помню, когда мне лет десять было, не больше, а ты всё с ним расстаться не можешь!

- Хе, - хохотнула старуха, - чем оно тебе не глянется? По такой вот весенней погоде самое то. И не жарко в нём, и от ветра спрячет.

- Это точно, что не жарко, - пробурчала внучка, - всё равно, что рогожей прикрылась. Давай, я тебе новое куплю?

- У тебя что, других забот нет? - отмахнулась та, - чайку мне налей, да пойдём, поговорим. Здравствуй, Алла! Худая ты стала, как кошка ободранная. Ну, бог даст, поможем твоему горю.

Расширившимися глазами, прижав кулаки к груди, Аллочка смотрела на Прасковью Агафоновну. Потом тихо сказала: - я уж ни на что не надеюсь, баба Паня. Лишь бы Олежек ничего с собой не сделал, а то порой он в таком отчаянии бывает… - Она перевела взгляд на хозяина дома: - Айк, позвони ему, пожалуйста. Скажи, что я у вас, а то он, наверняка, всякие глупости придумывает.

Пожав плечами, Айк набрал знакомый номер: - Олег, Аллочку не теряй, она у нас. Скоро я её привезу.

***

Пока Прасковья Агафоновна пила чай из блюдца вприкуску с колотым сахаром, который она очень уважала, Гранецкие и Аллочка, терпеливо ждали, сидя рядышком на диване. По взгляду матери Ольга и Надя сгребли в охапку отбивающихся братцев и потащили их, возмущённо пыхтящих, на второй этаж.

Старая женщина отодвинула от себя пустую чашку, тяжело вздохнула: - ну, не знаю, получится ли у вас старика уговорить или нет, но попробовать можно.

- Какого старика, бабуля? - тихо спросила Софья.

- Да Прошку Селивёрстова, кого же ещё! - с досадой ответила та.

- Хм, мы его точно не знаем, - улыбнулся Айк, - так что рассказывайте!

- Расскажу, куда я денусь, затем и приехала, - огрызнулась вредная старуха. - Прохор-то Селивёрстов наш, ветлужский. Сызмальства всё травки - цветочки собирал, около старух штаны просиживал, в тетрадку записывал заговоры какие-то, да как настои варить и мази составлять. Это счас вы в интернете всё посмотреть можете, а раньше ведь кто что расскажет. Ну, лечил людей помаленьку. Кому помогало, кому нет, а потом случилась беда: в вашей Стае, - она взглянула на Айка, - вожак погиб. Волки как взбесились. Такая резня была - вспомнить страшно.

Они напряжённо слушали Прасковью Агафоновну, хотя о событиях, бывших более сорока лет назад, знали все в Междуреченске.

- Ну вот, - вздохнула она, - Прошка-то к этому времени уже женат был и двое сыновей у него подросло. Он постарше меня, да и женился рано, так что мальчишкам лет двенадцать - тринадцать было. Они отца с матерью не послушались, в тайгу ушли со взрослыми мужиками. Да где им, мальцам, против оборотней, - она осуждающе взглянула на Айка. Тот скривился, но промолчал. - Погибли у Прохора сыновья, что тут сделаешь. А жена… тоже вскорости за детьми ушла, не выдержало материнское сердце. Сам Прохор ушёл в тайгу. Говорят, избу построил, так и живёт там с того времени. Раньше хоть иногда в Малую Ветлугу наведывался, муки, соли купить, Но что-то давненько я его не видела, не знаю, жив ли. Хотя, лет пять назад, к нему в тайгу мужика носили с нашего посёлка. Его медведь помял, думали - не жилец Григорий, сильно был изломан. А нет, глядим, а он на своих ногах домой пришёл. Бледный, худой, а пришёл. Вот я и подумала: может, Прошку попросить - вдруг вылечит вашего Олега? Только вот волков-то он ненавидит лютой ненавистью, а кто его уговорить сможет - не знаю.

- Я уговорю! - Аллочка подскочила, как подброшенная пружиной, - баба Паня, вы только расскажите, как его найти, а я уж уговорю его Олежку вылечить!

- Погоди, Алла. Я ведь и сама не знаю, где его в тайге искать. - Прасковья Агафоновна жалостливо посмотрела на женщину. - Он ведь в какую-то глухомань забился. Туда только пешком идти. Ни дорог, ни тропинок нет.

Аллочка растерянно посмотрела на подругу. Большущие голубые глаза неумолимо наливались слезами: - Сонь…мы найдём, да??

- Только не реви! - Софья решительно обняла её: - конечно, найдём! Айк сейчас же позвонит Денису, и завтра с утра волки уйдут в тайгу. Он же не может жить где-то далеко, да, бабуль?

- Не может, - Прасковья Агафоновна задумчиво качнула головой. - Пешком ведь ходил, да и не молоденький уж был.

Все враз подумали об одном и том же. Женщины испуганно переглянулись. Айк решительно хлопнул ладонью по колену: - гадать не будем! Я сам пойду в тайгу с ребятами. Найдём старика, и я попробую с ним поговорить. Может, ему денег предложить или ещё что. На месте посмотрим.

Прасковья Агафоновна усмехнулась: - хороший ты парень, Айк! Был бы ты человеком, цены бы тебе не было! Ты оглох, что ли? Я ведь сказала: ненавидит Прохор волков лютой ненавистью. Кто из твоих ему в зверином обличье покажется - пристрелит и всё, разбираться не будет.

- А я к нему человеком приду, - улыбнулся Айк, - неужто тоже стрелять будет?

- Да кто ж его знает-то! - всплеснула руками старая женщина, - но уж разговаривать не будет, точно. Деньги ты ему предлагать вздумал! Да на что ему деньги в тайге, сам подумай?

- Никуда ты не пойдёшь, - спокойно сказала Софья. - Где старик живёт - и без тебя ребята найдут. А к нему мы вдвоём с Аллой пойдём. Одни. - Возмущённо встрепенувшегося мужа остановила одним строгим взглядом: - ты, однозначно, останешься дома, чтобы тебе не приспичило вмешаться, если вдруг покажется, что меня обижают.

Айк вскочил на ноги, недовольно прошёлся по гостиной, заложив руки в карманы брюк. Остановившись напротив сидящей Софьи, хмуро сказал: - я ни за что на свете не отпущу тебя без охраны. Ни за что!

Жена потянулась к нему, ласково привлекла к себе недовольного, упирающегося. Погладила по щеке: - если хочешь, отправь с нами всех гвардейцев. Представляешь: чуть не два десятка волков будут рыскать вокруг нас с Алкой! Мыши - и те разбегутся, не то что воображаемые тобой злоумышленники! Но ты не пойдёшь, Айк. Поклянись, что ты не пойдёшь!

Вожак отвернулся от своей пары, желваки ходили на скулах, в горле, чуть слышно, клокотало рычание волка. Но Софья была спокойна: - ну же, Айк! Ты сам знаешь, что я права. Ничего с нами не сделается. Ну, устанем, только и всего. Денис машину где-нибудь на дороге оставит. Обратно до неё дойдём и приедем домой с комфортом.