Страница 46 из 68
Обрадованный Айк жестом остановил бурную перепалку, разгорающуюся у него в кабинете “Строймонтажа”, и все присутствующие затихли, прислушиваясь. Он придвинул к себе блокнот: - давай, Эдуард Андреич, диктуй: когда, откуда его забрать, какая машина нужна… Ещё что-то…
- Давай я тебе лучше его телефон дам. Ты или Карен ему позвоните и всё выясните. Кстати, Красноярское начальство подало документы на награждение Олега орденом Мужества, ты в курсе?
Айк угрюмо скривился: - нет, первый раз слышу. Ну, пусть, хоть как-то парня отметят.
- Только ты ему пока ничего не говори. Сам знаешь, как у нас: сказали и забыли.
- Не скажу. Телефон диктуй.
К вечеру позвонил радостный Карен: - Айк, мы с Васильченко договорились. Мне он показался отличным мужиком. Решили, какие лекарства нам надо приготовить. Но вот забрать его… знаешь, надо бы съездить в Красноярск, в краевую больницу. У него будет сложное оборудование, как я понимаю, какой-то микроскоп, ещё что-то. Ещё с ним приедет ассистент и хирургическая сестра. Он даже извинялся, что тащит с собой такую кучу народу, но говорит, что привык работать именно с этими людьми. Я от твоего имени пообещал, что всех устроим и все вопросы решим.
- Отлично! - Айк пересел на диван к Софье, которая читала сыновьям сказку, и включил громкую связь: - перезвони ему, Карен, и спроси, когда он и его люди будут готовы, мы пришлём машину.
- Хорошо. - Карен отключился, а вожак повернулся к внимательно слушающей разговор жене:
- Сонь, ты порешаешь, да?
Она кивнула: - конечно. Сейчас ещё позвоню Аллочке, расскажу. Бедный Олег, опять ему предстоит операция!
- Что поделаешь, - вздохнул муж, - сделаем всё, что сможем, чтобы поставить его на ноги. Но, честно говоря, Карен не надеется. Только ты Аллочке ничего не говори.
- Нет, конечно, - Софья печально кивнула, - завтра с утра займусь гостиницей и машиной.
***
Второй час Аллочка плакала на плече у подруги. Они обе сидели в коридоре, время от времени поглядывая на дверь операционной.
Когда Олега провозили мимо них на каталке, он улыбнулся и подмигнул жене, но у неё не было сил ответить ему улыбкой. Сердце сжималось от боли при виде его бледного осунувшегося лица, затаённой тоски в любимых зелёных глазах. Ещё вчера вечером он шутил над собой, вспоминал смешные случаи из своей жизни. Но Аллочка слишком хорошо знала его и понимала, что он пытается отвлечь её от тягостных мыслей. Она старалась не показывать ему свою жалость и отчаяние, улыбалась в ответ на шутки, рассказывала о проделках ребятишек, но вечером, уходя домой, не выдержала - разрыдалась. Плакала от души, навзрыд. Заливаясь слезами покрывала быстрыми торопливыми поцелуями бледные бескровные губы, потемневшие глаза, впалые щёки с отрастающей щетиной… Олег растерялся, обнимал её ослабевшими руками, сбивчиво бормотал: - ну что ты, родная, не плачь! Всё будет хорошо, я справлюсь, раз уж сразу не умер, - он грустно хохотнул, и она опомнилась, торопливо вытерла слёзы тыльной стороной ладони:
- я больше не буду, Олежек! И правда ведь: ты жив, а это самое главное!
- Иди, Радость моя, - он легонько подтолкнул её к двери, - тебя ждут дети. Увидимся завтра.
Она поцеловала его в последний раз и почти бегом выскочила из палаты, чтобы опять не расплакаться.
Дома её ждали Одинцовы - старшие, но плакать при них она не стала: последнее время Григорий Ефимович, стараясь, чтобы никто не заметил, морщась, потирал грудь с левой стороны. Елизавета Гавриловна исподтишка поглядывала на мужа, опасаясь за его сердце.
Зато ночью, обнимая подушку Олега, Аллочка наплакалась всласть. Она сдерживала рыдания, но свекровь всё равно услышала, тихо зашла в спальню, подала стакан с резко пахнущей валерьянкой. Принимая его, Аллочка пробормотала:
- разбудила я вас.
Елизавета Гавриловна усмехнулась в темноте: - мы же волки, Алла, слух у нас…сама знаешь.
- Спасибо, - та поставила стакан на тумбочку, вздохнула: - я постараюсь больше не реветь. Что уж теперь. Будем надеяться на лучшее.
- Будем, да, - эхом откликнулась пожилая женщина, - с тобой посидеть?
- Нет, что вы! Вам же завтра опять с детьми весь день воевать. Я с утра к Олегу уеду, Сонька обещала приехать пораньше.
- Спи, Аллочка, тебе тоже силы нужны. - Свекровь погладила её по волосам и тихо вышла из спальни. Алла и не заметила, как провалилась в беспокойный тяжёлый сон.
***
Несмотря на недовольство Карена, Софья с Аллочкой приехали утром и упрямо сели на кушетку у закрытых дверей Олеговой палаты. Главврач открыл было рот, собираясь отчитать женщин и выпроводить их из отделения, но встретился глазами с холодным стальным взглядом Софьи Гранецкой и, выругавшись вполголоса, не решился на это. Пара вожака запросто могла проигнорировать его распоряжение. Но надо отдать ей должное: она не лезла в палату, не задавала вопросов и удерживала от этого Одинцову.
Олега увезли в операционную, Карен с Германом скрылись за закрытыми дверьми, а бледные, измученные ожиданием и страхом женщины остались ждать.
Прошло три часа, и на кушетку рядом с ними осторожно присел подошедший Айк. Следом появился начальник горотдела полиции Пасечник. Женщины молча подвинулись, освобождая для них место.
Ещё через час двери операционной распахнулись. Аллочка вскочила на ноги. Прижимая к груди сжатые в кулаки руки и закусив губу, она проводила напряжённым взглядом каталку со спящим Олегом. Софья обняла её за плечи, силой усадила обратно:
- садись, Алка. К нему сейчас всё равно нельзя. Подождём, пока он проснётся.
У той опять глаза наполнились слезами: - какой же он бледный, господи! Только бы он поправился, только бы выкарабкался! Пусть не ходит, пусть в коляске - я его всё равно люблю!
Мужчины отвернулись, потому что ничем не могли помочь в её горе.
Спустя полчаса из операционной вышел Карен, кивнул им на двери своего кабинета. Вид у него был невесёлый, и Айк, внутренне похолодев, понял, что операция не улучшила состояние Олега.
Его догадка оказалась верной. Карен долго рассказывал им о выводах специалиста, о сложнейшей операции, о попытке нейрохирурга тончайшими, не видимыми невооружённым глазом скобками, соединить и закрепить надорванные пулей нервные окончания в спинном мозге.
Айк устало посмотрел на врача: - что дальше, Карен? Есть какая-то надежда?
Тот пожал плечами, пряча глаза: - Васильченко со своими людьми поживёт у нас дня два-три. Потом сделаем рентген и посмотрим, как пойдут дела. Пока он ничего определённого сказать не может. И да, Айк, нельзя ли их сейчас увезти в гостиницу? Они здорово вымотались, тяжёлая была операция.
Вожак вопросительно посмотрел на жену. Она нахмурилась, глядя на главврача: - а что такое? Их же привезли утром из гостиницы?
- Ну-у… я хотел подстраховаться… - Карен тоже выглядел усталым.
- Машина закреплена за ними на всё время, пока они находятся у нас. Потом их увезут в Красноярск, доставят и врачей, и медсестру к подъездам. Кстати, что с оплатой? - Софья вопросительно смотрела на главврача. Он махнул рукой:
- Владимир Константинович Васильченко сказал, что платить мы не будем, достаточно, что закупили дорогостоящие лекарства.
- Пожалуй, мы поедем, - Айк поднялся на ноги, вопросительно посмотрел на полицейского и жену: - вы со мной?
- Езжай, Сонь, - Аллочка повернулась к подруге, - я дождусь, когда Олежек проснётся. Может, мне разрешат ночью подежурить? - она устремила на врача умоляющий взгляд, и тот сдался: