Страница 16 из 24
***
Стоя под душем, Соня немного всплакнула. Было совершенно непонятно, как ей выбраться отсюда. Она не могла составить никакого плана, оборотень постоянно был рядом, говорил, обнимал, прикасался... Первый панический ужас прошёл, но отпускать её не собирались, значит, надо подумать о бегстве. И надо бы как-то заставить его купить ей бельё. В халате на голое тело она чувствовала себя некомфортно, особенно в присутствии чужого мужчины. Неважно, что на ней не осталось ни одного местечка, которое бы он не обцеловал, не общупал и не осмотрел! Всё равно ей было ужасно, до невозможности стыдно. Пожалуй, ещё и поэтому она не могла смотреть ему в глаза.
По холлу второго этажа плыл соблазнительный аромат свежесваренного кофе, и Соня, не раздумывая, побежала на кухню.
Айк сидел за столом и хмуро посмотрел на неё: - чем ты была занята и почему я должен тебя ждать? - Соня аккуратно уселась на стул, налила себе в чашку кофе из стоящего на столе большого кофейника, добавила сливок и сахара и лишь потом спокойно посмотрела на него:
- я не просила ждать меня. И вообще не просила тащить меня сюда! - Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Соня собрала всё своё мужество, чтобы её взгляд был твёрдым и решительным, хотя внутри всё дрожало.
Наконец, тень улыбки мелькнула на его лице и выражение глаз смягчилось: - у нас не принято, чтобы волчица спорила с волком или, как в нашем случае, женщина со своим мужчиной.
- Плевать я хотела на то, что у вас принято, а что нет, - ровно ответила Соня, положив себе на тарелку большой бутерброд с ветчиной и добавив к нему несколько ломтиков сыра, - ты не мой мужчина, а насильник и преступник, который будет сидеть в тюрьме.
Этот идиот развеселился, заулыбался. Откинувшись на спинку стула, хитро прищурил глаза: - но ты же приедешь ко мне в тюрьму, я надеюсь? Я буду вести себя хорошо, чтобы мне разрешили свидание! Там, говорят, даже есть специальные комнаты, с кроватью...
Соня почувствовала, как неудержимо краснеет. Она бросила надкушенный бутерброд и хотела встать, но он одним прыжком оказался рядом, удержал её на стуле и опустился на корточки, заглядывая в наполненные слезами глаза. Серьёзно сказал: - ну, прости меня, любимая. В кои-то веки у меня прекрасное настроение, вот меня и потянуло на шутки, - он взял её руки в свои, по очереди поцеловал и прижал её ладони к своим щекам, - понимаешь, я всю жизнь искал свою пару и уже не верил, что когда-нибудь встречу её. Ты для меня, как дар небес, Соня. Если ты решила, что моё место тюрьме - я смирюсь с твоим решением. Но даже через двадцать лет я буду знать, что где-то есть девочка, которая судьбой предназначена для меня. - Они опять долго и пристально смотрели друг другу в глаза, он - грустно, а Соня - задумчиво. Наконец, он поднялся на ноги, сел на свой стул и улыбнулся: - давай позавтракаем. А потом, может быть, ты ещё ляжешь подремать, а я сбегаю по делам?
Соня пожала плечами. Несмотря на то, что их рано разбудили, спать она не хотела: - а у тебя художественные книги есть? И да, мне надо бельё, - она замялась, - я не могу ходить в одном чужом халате.
- Этот халат никто никогда не надевал, - он улыбнулся, - а бельё я тебе куплю. Как-то я не подумал, что оно понадобится, - и опять его влюблённый взгляд раздевал её, ласково скользил по телу, а Соня, прямо физически ощущая эту любовь, купалась в ней, не чувствуя отвращения.
Но, всё же, она нахмурилась: - ты специально не даёшь мне поесть, чтобы я умерла с голоду и тебе не пришлось меня убивать? - она с ужасом, мысленно хлопнула себя по губам: - что я мелю?? Я же кокетничаю с ним??
Кажется, он тоже это понял, глаза сверкнули сполохами жёлтого пламени, зрачки сузились до вертикальных щелей: - зачем тебя убивать? Я буду пить твою сладость, вдыхать аромат твоего тела, наслаждаться вкусом каждой его частички.... - Кажется, она поняла его буквально. Глаза девушки наполнились ужасом, она замерла, как птичка перед готовым к прыжку котом. Это было выше его сил. Вскочив из-за стола, он одним движением сдвинул тарелки и кофейник на угол. Подхватив её на руки, принялся целовать лицо и шею. Она отворачивалась и брыкалась, но уже лежала на столе с задранным на грудь халатом.