Бац!

— Но вы же не только роете подвалы, вы копаете шахты! — сказал Ваймс.

— В известном смысле. Мы предпочли бы сказать, что роем ямы. Пространство, командор, вот что нам нужно. Да, мы роем ямы. Хотя, наши скважины обнаружили глубинные залежи патоки, вам будет интересно услышать, что… -

— Вы не имеете права делать это!

— Не имеем? Тем не менее, мы это делаем, — спокойно сказал Ардент.

— Вы копаетесь под землей, принадлежащей другим!

— Кролики копаются, командор. Мы копаем. И, да, мы это делаем. Насколько глубоко простирается право на землю? И насколько высоко?

Ваймс посмотрел на гнома. Успокойся, сказал он себе. Ты не можешь решать такие вопросы. Все это слишком серьезно. Это то, чем должен заниматься Витинари. А ты занимайся тем, что в твоей компетенции. Продолжай работать над тем, в чем разбираешься.

— Я расследую дело об убийстве.

— Да. Скальт Мясодробилка. Ужасное несчастье, — сказал Ардент со спокойствием, которое просто бесило.

— Я слышал, что это было жестокое убийство.

— Это будет совершенно точное описание.

— И вы соглашаетесь с этим? — спросил Ваймс.

— Я буду считать, что вы хотели сказать: "Допускаю ли я, что это убийство?", командор. Да. Это убийство. И мы этим занимаемся.

— Каким образом?

— Мы обсуждаем назначение «Задкргдга», — сказал Ардент, складывая руки. — Это означает «Тот, кто плавит». Тот, кто выплавит чистый металл истины из руды запутанных фактов.

— Обсуждаете? Вы уже опечатали место происшествия?

— Плавильщик может отдать такой приказ, командор, но мы и так знаем, что преступление было совершено троллем, — на лице Ардента проявилось выражение презрительного недоумения, которое Ваймсу страстно захотелось стереть.

— Откуда вы знаете? Были свидетели?

— Нет, их, как таковых не было. Но рядом с телом была обнаружена тролльская дубинка, — ответил гном.

— И это все, на чем вы основываетесь? — Ваймс встал. — Ну с меня хватит. Сержант Ангва?

— Сэр? — сказала Ангваа, стоящая позади него.

— Идем. Нам нужно осмотреть место, где произошло убийство, пока там еще остались хоть какие-нибудь улики!

— Вам нечего делать в нижних уровнях! — резко сказал Ардент, вставая.

— Как вы собираетесь остановить меня?

— Как вы собираетесь пройти через запертые двери?

— Как вы собираетесь найти убийцу Мясодробилки?

— Я же сказал вам, что мы нашли тролльскую дубинку!

— И это все? «Мы нашли дубинку, значит, это сделал тролль?» Да кто в это поверит? Вы готовы начать войну в моем городе из-за подобной чепухи? Можете мне поверить, войну, вот что вызовет вся эта история, как только она будет обнародована. Только попробуйте и я арестую вас!

— И развяжите войну в вашем городе? — сказал Ардент.

Гном и человек уставились друг на друга, переводя дыхание. На потолке над ними вирви сбились в кучу, пожирая летящую слюну и ярость.

— Зачем кому-нибудь, кроме, тролля понадобилось убивать скальта? — спросил Ардент.

— Отлично! Вы уже задаете вопросы! — Ваймс перегнулся через конторку. — Если вы действительно хотите узнать ответы, откройте эти замки!

— Нет! Вам нельзя идти вниз, Дежурный по Доскам Ваймс!

Гном не смог бы вложить больше яда, даже в слово «детоубийца». Ваймс уставился на него. Дежурный по доскам. Да, он выполнял эти обязанности в той маленькой уличной школе более, чем сорок пять лет назад. На учебе настаивала его матушка. Боги знают, где она доставала пенни для ежедневной оплаты занятий, хотя мадам Слегкая зачастую была рада и старой одежде и дровам, да и, возможно, бутылке джина. Числа, буквы, единицы измерения; вряд ли это можно считать углубленной школьной программой. Ваймс ходил в школу где-то около девяти месяцев, пока улица не заставила его пройти более тяжелый и жестокий курс обучения. Но в течении этого времени он был ответственным за раздачу грифельных дощечек и за чистоту классной доски. Какая же это была пьянящая, придающая силы власть, в его шесть лет.

— Вы отрицаете это? — сказал Ардент. — Что вы разрушали написанные слова? Вы сами признались в этом Королю-под-горой в Убервальде!

— Это была шутка! — сказал Ваймс.

— Так вы отрицаете это?

— Что? Нет! Он был так впечатлен моими титулами, что я подбросил еще один… просто для забавы.

— То есть вы отрицаете свое преступление? — настаивал Ардент.

— Преступление? Я вытирал доску, чтобы на ней можно было написать новые слова! Что в этом преступного?

— И вас не заботило, куда исчезали эти слова? — спросил Ардент.

— Заботило? Это всего лишь след от мелка!

Ардент вздохнул и потер глаза.

— Трудная ночь? — поинтересовался Ваймс.

— Командор, я понимаю, вы тогда были молоды и не осознавали, что творили, но сейчас вы должны понимать, что продемонстрировали нам свою гордость соучастием в отвратительнейшем преступлении: в разрушении слов.

— Простите? Стирать с доски «Мама мыла раму» – это тяжкое преступление?

— Такое, о котором истинный гном даже подумать не смеет! — ответил Ардент.

— Неужели? Но сам Король-под-горой оказал мне доверие, — сказал Ваймс.

— Я понимаю. Но там внизу находятся шесть высокочтимых скальтов, командор, в чьих глазах Король-под-горой и ему подобные всего лишь порода, отслоившаяся от основного пласта. Они… — следующее предложение Ардент протрещал на гномьем стаккато так быстро, что Ваймс не успел уловить смысл, и тут же перевел его: — Хиляки. Опасные либералы. Поверхностные. Те, кто видели свет.

Ардент пристально смотрел на него. Подумай хорошенько. Судя по тому, что Ваймс мог вспомнить, Король-под-горой и его окружение были довольно жесткие ребята. Эти же гномы считают их сентиментальными либералами.

— Хиляки? — переспросил он.

— Именно. Я предлагаю вам сделать из этого заявления выводы о характере тех, кому я служу.

Ага, подумал Ваймс. В этом что-то есть. Не больше, чем намек. Дружище Ардент у нас мыслитель.

— Когда вы сказали, что он видел свет, это прозвучало так, как будто вы имели в виду — он порченный, — сказал Ваймс.

— Что-то вроде этого. Мы живем в разных мирах, командор. Здесь внизу было бы опрометчивым доверять метафорам. Смотреть на свет значит быть слепым. Знаете ли вы, что в темноте глаза открываются шире?

— Отведите меня вниз к этим гномам, — сказал Ваймс.

— Они не станут вас слушать. Они на вас даже не взглянут. У них нет никаких дел с Верхним Миром. Они верят, что это вроде неприятного наваждения. Я не осмелился рассказать им о ваших «газетах», печатающихся каждый день и выбрасываемых, как мусор. Потрясение убило бы их.

Но гномы изобрели печатный станок, подумал Ваймс. Не иначе, это были неправильные гномы. И я видел, как Шельма выбрасывала старые бумаги в мусорную корзинку. Похоже, что большинство гномов неправильные, а?

— В чем конкретно заключается ваша работа, мистер Ардент? — спросил Ваймс.

— Я их главный посредник с Верхним Миром. Управляющий, как вы могли бы сказать.

— Я думал, что это работа Умноруля?

— Умноруль? Он заказывает продукты, в соответствии с моими приказаниями, расплачивается с шахтерами и тому подобное. Выполняет различную работу по дому, — сказал Ардент презрительно. — Он новичок и его обязанности — делать то, что я ему скажу. Это я, тот, кто говорит от имени скальтов.

— Вы разговариваете с неприятным наваждением от имени скальтов?

— Можно и так сказать. Скальты не позволили бы словоубийце стать Плавильщиком. Для них эта идея была бы просто омерзительна, — они пристально смотрели друг на друга.

Вот опять мы оказались в Кумской Долине, сказал себе Ваймс. — Они не будут…

— Разрешите предложить? — тихо сказала Ангва.

Две головы повернулись, два голоса сказали — Да?

— Этот… Плавильщик. Искатель правды. Он должен быть гномом?

— Разумеется! — ответил Ардент.

— Тогда как насчет капитана Моркоу? Он гном.

— Мы знаем о нем. Он… аномалия, — сказал Ардент. — И его претензии на принадлежность к расе гномов, сомнительны.