Медицинские страсти

— Я сильная, я справлюсь… мне не будет больно, — шепчет сама себе.

***

— Ты так ничего и не скажешь по поводу кольца, — Киллиан внезапно задал вопрос.

— Красивое, — чуть улыбнулась Эмма.

— Я серьезно, душа моя, — пододвигает стул ближе к кровати и берет ее руку в свою.

— Это что, то самое?

— То самое, — шутливо передразнивает ее, — то самое, которое дарят человеку, когда хотят прожить с ним всю жизнь. То самое, когда любишь человека всем сердцем и хочешь от него детей. То самое, когда жутко волнуешься, вдруг человек откажет.

— Киллиан…

— Дай договорить, я готовился и жутко волнуюсь. Я… — его чуть влажные руки выдают его с потрохами, Эмма улыбается, он кажется ей таким милым и взволнованным.

— Согласна.

— Да погоди, дай договорить. — махает рукой и замирает. — Что?!

Свон широко улыбается, видя множество эмоций, играющих на его лице. Киллиан то улыбается, то круглыми глазами смотрит на нее, не веря, что Эмма начинает беспокоиться за его состояние.

— Киллиан, ты еще тут? Ну же, милый, скажи хоть что-то? — Эмма садится, пытаясь взять его лицо в руки. Но Джонс быстро целует ее в губы и сжимает ее ладошки в своих.

Берет ее лицо в свои руки и улыбается, как самый счастливый человек.

— Свон, я…

— Люблю тебя, — договаривает и затыкает рот поцелуем. Тащит его на свою кровать.

— Так, моей пациентке секс противопоказан, — Хантер не вовремя заходит в палату.

— Грэм, — Свон неловко отстраняется и закатывает глаза. Джонс устраивается на кровати и прижимает блондинку к своей груди.

— Ты очень не вовремя, — недовольно говорит Киллиан.

— Поздравляю вас. — останавливается напротив кровати и видит два непонятливых взгляда. — Ой, да хватит вам, ребят. Один чуть не ревет от счастья, другая сияет, как алмаз. Все и так ясно. Когда ждать маленьких Джонсиков?

— И ничего я не реву от счастья. Ммм, скоро, я думаю.

— А? — Эмма переводит взгляд на будущего мужа.

— Реджину не видели?

— Да вообще-то была здесь часа так два назад. А потом сорвалась и убежала куда-то, — грустно рассказала Свон.

— Наверное узнала новость, — догадывается Джонс, Хантер понятливо кивает.

— Какую новость? — хмурится Эмма, новостей и так слишком много.

***

Солнце начинает медленно заходить за горизонт, погружая город в ночь. Машины не переставая движутся, город живет своей жизнью. С крыши города все видится, как на ладони. Она стоит, оперившись на перила, и вдыхает такой необходимый воздух. Она устала и морально, и физически, ей хочется просто лечь и не вставать. Свернуть всем счастливым людям шеи и кричать «за что все ей»?

Прошёл час, а может и больше. Она не хочет уходить отсюда, здесь ей легко, она одна. Но ее желания никогда не сбываются. Скрипучая железная дверь позади дает о себе знать противным писком. Потом размеренный шаги, она уверена, позади мужчина. Чувствует взгляд в спину и слышит вздох. Это он.

— Не знал, что ты здесь, — подходит ближе и останавливается в паре шагов.

— А то бы не пришел? — усмехается и смотрит вниз, машина скорой помощи подъехала, кому-то плохо.

— На самом деле я тебя искал.

— Вот как? А в лифте мне так не показалось.

Смотрит ей в спину и не может понять, как они к этому пришли. Хотя, конечно, понимает. Как человек, которым он дышал и жил столько времени, вдруг стал чужим. Его тянет к ней, он задыхается, но они оба сделали свой выбор. Она в пользу Грэма, а он…

— Все кончено, Реджина, — произносит он как гром среди ясного неба. Его голос дрожал, но она этого, кажется, не услышала, — я возвращаюсь в семью.

Миллс закрывает глаза, нет сил поворачиваться к нему и что-то говорить. А так хочется послать отборным матом, руки от чего-то подрагивают. Внутри разливается пустота, опять. Она открывает глаза.

— То есть все, что было между нами?

Поворачивается к нему и опирается локтями о перила. Уверена, если отойдет, сразу упадет, ноги кажутся ватными. От чего-то его глаза кажутся грустными и вроде бы она видит в них скопившиеся слезы или то ей кажется?

— Настоящее… но я выбираю семью.

— Как благородно, Локсли, — вздыхает от ее колючего тона.

Ветер развивает ее волосы, портит укладку, пока она неотрывно смотрит ему в глаза. Хочется запомнить его, как что-то хорошее в жизни. Он молчит и делает тоже самое.

— Я отдал Грэму ключи, позже заберу вещи.

Реджина хмурится, не понимая, почему Хантер ей не сказал, да и какая разница.

— Не уверена, что там что-то осталось. Но ты можешь поискать на мусорке возле дома, с детства привыкла избавляться от ненужного, — ставит галочку выполнить это сегодня же и удерживается от смешка в его сторону.

Его злость выдают сжатые до побеления костяшки пальцев.

— Отлично, не хотелось бы видеть тебя лишний раз, — его слова добивают окончательно, он разворачивается и уходит, хлопая дверью. Слеза медленно стекает по щеке.

***

— Джонс, скажи, что ты нашел ее? — обеспокоенно спрашивает Грэм друга по телефону, не переставая смотреть на часы, которые давно перевалили за полночь.

— В больнице ее не видели с обеда, в ближайших барах нет. Черт, я не знаю, где искать, — слышится, как Киллиан ударяет по рулю. — Я уже был во всех наших местах.

— Ладно, продолжу звонить ей. Пока, — сбрасывает трубку.

Зарывается руками в волосы, и что-то ему подсказывает, что после пятидесяти звонков она вряд ли ответит. Он уже с ума сходит, не зная, где ее искать, уверен Джонс там не лучше. Эмму решили не беспокоить и скрыть этот факт. После получаса бесполезных звонков и отборного мата в сторону Реджины, Грэм слышит звонок и, как угорелый, подхватывает трубку.

— Да!

— Грэм, тут такое дело, — говорит Киллиан, не переставая везти машину, — Мэл из педиатрии знаешь?

— Та блондинка, что еще и лесбиянка.

— В точку, — усмехается Джонс. — Позвонила мне, сказала, что нашла Миллс в каком-то баре, сказала, у нее разбит нос и вроде как ее домогались.

— Твою мать, что правда?

— Сейчас ее привезу.

— Хорошо.

Еще через час Киллиан оправляет смс Грэму, чтобы тот вышел на улицу. Хантер мгновенно выполняет его просьбу, обнаруживая на улице стоящего Киллиана около своей машины с сигаретой. Тот редко курил, если только дела были плохи.

— Где она? — выходит слишком эмоционально.

— Спит на заднем сиденье. Напичканная алкоголем и чем-то еще.

— Ее что, пытались..?

— Мэл сказала, что да. Говорит, были в одном клубе, та была со своей подружкой, а Миллс возле барной стойки. Потом увидела, как ей в коктейль подлили что-то. Начались разборки, Миллс ушла с каким-то парнем, а потом ее нашли на улице с разбитым носом.

— Да еб твою мать! Ее ведь… нет?

— Нет, только деньги все украли, — кинул сигарету на землю и затоптал.

— Чем хоть накачали? — полюбопытствовал, открывая дверь машины и находя Реджину, свернувшуюся калачиком.

— Если б я знал, — пожимает плечами, пока Грэм вытаскивает ее из машины. Джонс поставил машину на сигнализацию и пошел следом, открывая им дверь.

— Найди где-нибудь черный уголь, а я пока ее в водичку окуну, — сказал Хантер, держа брюнетку, мирно спящую на груди.

— Не переусердствуй.

— Как получится, — Грэм с помощью ноги открыл дверь, локтем включил свет и положил в ванну Реджину. Короткое черное платье было испорчено, туфли он снял и откинул в прихожую и посмотрел на лицо. Внутри все сжалось при виде струйки засохшей крови у носа, там уже образовывался синяк. Грэм буквально заставил себя включить холодную воду, та быстрым потоком полилась из лейки душа, и всю квартиру заполонил женский крик. Миллс быстро пришла в себя, пытаясь выбраться из ванны, но руки Хантера ее удерживали. Увидев ее синеющие губы, он сразу выключил воду. Она затуманенным взглядом смотрела на него и дрожала, так что зуб на зуб не попадал. Он приказал себе не жалеть ее.

— На, держи, — в ванной появился Джонс, принесший полотенца. Он оставил их, прикрыв дверь за собой.