Страница 90 из 94
Ударил храмовый колокол! (По ощущению — очень близко! «Не может быть так близко!») «БЕ-ЭЭЭЭЭЭЭ!», заорал кто-то, и снова ударили в колокол. «Кажется — это один и тот же козёл! Тот, что вопит! Он же и бьёт. Вопит, размахиваясь молотом! Вот сейчас опять будет! Сейчас!»
Некто с молотом: БЕ-ЭЭЭЭЭЭ!
И прогремел удар. Ещё один. Ещё один. Ещё один. Ещё. И ещё. Всего 7 раз. Как и должно по обычаю. «Но что это значит? Это вызов? Вызов 7-ого воина, как в сказке? А что йети? Он вроде бы… никак и не реагирует! «Стучат и стучат!» Ему-то что!? Может для меня стучат? Я тоже не понимаю. Может для этих? Они кажется остановились. Ну понятно! Дело сделано! Нам теперь уже некуда сворачивать. Мы окружены плотно.»
Преодолели плавный переход, вошли на улицу креста — скоро и храм станет виден. Отсюда зайцу будет полегче — и верёвок много от столба к столбу, и натянуты они как тетива, как струны. «Теперь точно как на казнь плетёмся! Со всеми удобствами! Эх!»
Раздался глухой удар и лёгкая вибрация — «он бросил молот».
Некто, бросивший молот: ЭЭЭЭЭЙ! БЭЭЭЭЭЙ! ЙЕТИ! ЭЙ, ЙЕТИ? СЛЫШИШЬ МЕНЯ? А БЕ БЭ? УЗНАЁШЬ, БЭ? УЗНАЁШЬ?!
«Не уж то муфлон? Крик-то знакомый! Да вот уже и силуэт знакомый! И ещё этот...»
Ещё один знакомый взгляд поймал на себе заяц. Там же у храма стоял старейшина. «Тот самый». Кажется он поднял лапу. «Приветствует» — так же, как и в прошлый раз. Заяц не ответил ему, отвёл глаз в сторону.
До храма оставалось метров 50. Туман понемногу сходил. Темнело.
Йети остановился. Он вслушивается. А муфлон («теперь уже точно он»), продолжает вопить:
Муфлон: ЙЕТИ!! УЗНАЁШЬ МЕНЯ?! А БЭ? УЗНАЁШЬ, БЭ?! ЭТО Я, ЙЕТИ! Я! Я, ТВОЮ МАТЬ УБИВШИЙ! ВОТ ОН Я, БЭ! Я УНИЧТОЖИЛ ТВОЮ ЖИЗНЬ — Я ЗАБРАЛ ТВОЙ ДОМ, Я УБИЛ ТВОЮ МАТЬ! Я, БЭЭЭ! Я, И ТОЛЬКО Я — ТВОЙ ВРАГ, БЭ! ИДИ ЖЕ СЮДА, ЙЕТИ! ВОТ ОН Я, БЕЗОРУЖНЫЙ! КАК И ПОКЛЯЛСЯ! КАК И ПОКЛЯЛСЯ, БЭ!!!
«ААААААААААРРРРРРР!!!», наконец заорал йети и ринулся на муфлона с широко раскинутыми лапами; он был красный от крови, весь в слепленной мокрой шерсти, напоминающей шипы. Перед ним расступался туман, за ним поднималась пыль.
Заяц хотел крикнуть йети: «не беги, не надо, он провоцирует тебя, неужели ты не понимаешь?!» Хотел крикнуть, но… расстерялся. Запутался и в чувствах, и в намерениях. Муфлон кричал на имперском (потому, что только его по всей видимости понимал йети). Само собой, заяц понял каждое слово, но сложить их в общий сюжет уже не смог — просто не успел, не хватило времени. Хотел-таки крикнуть «остановись», но не крикнул. «Расстерялся.» «Да и… не о нём мне сейчас думать надо. Надо выбираться из города, а я… а я только глубже себя в него загоняю! Есть у меня только один шанс в этой ситуации — только один я вижу перед собой, но он… он обесчестит меня. Как же… как же это получается?! В несколько дней каких-то я стал террористом аж в 2-ух странах!? Как это получается...»
Йети подбежал к ступеням храма, оттолкнулся от высокой нижней, ловко и неожиданно отскочил назад. Потом пробежал немного в сторону, и перепрыгнул некое невидимое глазу препятствие. За ним что-то хлопнуло. Упали сети с гвоздями, но мимо. Йети, уже усвоивший все хитрости козлов, выбрал единственно верный подход к храму. Залез на одну из стел (7-ую, самую высокую), и с неё уже прыгнул на крышу. «Стреляй!», раздался крик с одной стороны. «Не стреляй!» раздался крик с другой. Трудно было стрелять в свою главную святыню, но некоторые всё равно стреляли. Жалкие фейерверки разлетались без направления, как буд-то запускал их слепой.
Йети бегал по крыше, ждал пока покажется муфлон. А муфлон, докричав свои «смелые» призывы, где-то спрятался, и уже не пикал. Он понял, что план его «проваливается». Надо действовать, но непонятно как! В любом случае, «проклятого йети нужно отвести от святыни»! Муфлон, глубоко верующий козёл, понял, что сделать это может только он. Это его жертва, и он готов «всего себя отдать»! Вылез из своего укрытия (говорили потом, что это был ящик для пожертвований (намекая, конечно же, на маленький рост муфлона)), пробежал несколько метров — туда, где лежали теперь без смысла выброшенные сети с гвоздями. Хотел крикнуть своё «ЭЙ! БЭЙ!», чтобы привлечь внимание чудовища, но не успел. Йети заметил его мгновенно! С крыши он спланировал как парус на большом ветру. Только муфлон успел обернуться, йети повалил его на землю, стал раздирать одежду, шерсть, рога и морду — кровь разлеталась вверх и вниз, куски кожи с шерстью падали тяжело как камни.
Ряд козлов бежал к муфлону на помощь, но муфлон, ещё в сознании, скомандовал им «отойти». В этот момент, явно наслаждающийся и растягивающий свою месть, йети, поднял муфлона за рога вверх. Как игрушку! Как куклу из плюша! Насколько убого смотрелся маленький муфлон в лапах величественной дикой обезьяны, пришедшей убивать. Мстить за что-то такое о чём знает тут каждый. За что-то такое, что не простить. Но…
Всё тем же резким хитрым жестом муфлон достал свою улиточку из сумки на боку. Он не подставил её к носу — он вбил её в морду обезьяны! От удара треснул панцырь улиточки, наружу вырвалось неожиданно большое облако зелёного газа (потом будут говорить, что облако это приняло форму некого древнего божества). Йети завыл, отпрыгнул. Муфлон упал на спину, трясущейся лапой достал фляжку из сумки своей, выпил, разлив половину — у него разорван рот, болтается часть нижней челюсти.
Муфлон: Давайте, дуаки, бээээ! В-вяжите, бэ! В-в-вяжите!
Сдавленный полушёпот муфлона никто не слышал. Сами догадались. Кто-то подбежал к нему, другие побежали к скулящему йети. Он (йети) вряд ли понимал теперь, что с ним происходит. Он падал на колени, поднимался, атаковал воздух и кричал «мама». Он так и не потерял сознания (как было с зайцем, как бывало с каждым на ком газ этот применялся). Он не заснул, а видел сон на яву. Страшный печальный сон. «Аррррр!!!» «Мама». «Мама!» «Арррр!»