Страница 11 из 41
«А что подумал по этому поводу Кролик, никто так и не узнал, потому что Кролик был очень воспитанный»
Алан Александр Милн «Винни-Пух и все-все-все»
* * *
Короче, ситуация неутешительная. Все вокруг требует существенных изменений. Крестьян и людей, которые не имеют магических способностей — воспринимают, как рабов, что должны подчиняться всем магически одаренным. Любые попытки революций еще ни разу не приводили к успеху. Здешняя монархия хуже нацистского режима: каждый, кто не так высказывается против короля, или его сторонников, или против его решений — ждет публичная казнь с помощью острой гильотины. Поэтому все жители сидят тихо, как мыши, и публично не критикуют коронованных особ.
Также, статистические результаты следующие: на тридцать процентов магов в королевстве, приходится семьдесят процентов обычных людей. Но эти семьдесят процентов столь бесправные, несчастные и угнетенные, что это не имеет никакого значения.
А еще Лейра рассказала о регулярных телесных наказаниях. Оказывается, что шлепками Эдвард не ограничивается, и во время вспышек гнева в дело идет все: стул, тяжелая книга, или кастрюля кипятка. То есть, даже обычные люди друг над другом издеваются, если имеют разный статус в обществе, что не добавляет мне перспектив в будущем. Обложили со всех сторон, ироды. И жаловаться некому! Ведь, слуг все вокруг презирают. Они не имеют никаких прав, поэтому справедливости не дождешься.
— А спать мы не будем ложиться? — спрашиваю под утро, не чувствуя уже рук от усталости.
— Боюсь, что нет, — вздыхает рыжая. — Сегодня начнут приезжать невесты на смотрины, поэтому работы станет еще больше... Но если дела будут совсем плохи, то сэр Эдвард даст зелье бодрости. С ним спать не будет хотеться, как минимум, дней десять.
Ужас. Уверена, что организм не поблагодарит, за такое издевательство над его возможностями. Мне надо поспать. Хотя бы немного. Я уже вторые сутки на ногах... Сейчас начну клянчить и плакать. Или еще хуже: озверею и превращусь в настоящую самку черной вдовы, которая пожирает самца после спаривания.
— Довольно — хлопаю серебряным подносом по столу. — Я иду спать. Побуду немного Белоснежкой. И пусть хоть сам принц сюда прискачет на белом коне... Ни одним поцелуем он меня не разбудит.
Но планам не суждено было осуществиться. Как только делаю несколько шагов к двери, оттуда выходит (век бы его не видать) Эдвард-совсем-не-Каллен.
— Нужно, чтобы к обеду вы убрали несколько комнат на пятом этаже, в гостевом крыле, — приказывает начальник и строгим взглядом окидывает проделанную работу. — Почему подносы не блещут, как зеркала? Плохо. Надо было больше стараться. Как только закончите с комнатами вернетесь сюда и начнете все сначала. И третьего шанса я вам давать не буду. Вылетите из дворца, как кошки ободранные.
Дальше он молча разворачивается и снова куда-то исчезает. А-а-а... Скоро начну на луну выть, как голодный волк.
— Ну, что пойдем, — тяжело вздыхает Лейра.
Как мне жаль эту девочку! Это же ей не повезло родиться в Авере. Бедолага круглая сирота, воспитывалась дядей мельником. Тот над ней все время издевался и загружал работой. И вот однажды она, увидев объявление, что дворец набирает горничных, решила, что это её шанс на спасение. Но на самом деле несчастная всего лишь променяла одно рабство на другое.
Ох... А у нас, на родной славянской земле, ее бы ждала другая судьба. Девушка красивая, с хорошей густой копной рыжих волос. Синие глаза такие любознательные, будто у щенка. И пятнышки веснушек очень мило подчеркивают простую крестьянскую красоту. Уверена, что кроха должна иметь успех у мужчин и легко могла бы стать успешной моделью или инста-блогершой.
— Пойдем, — отвечаю, хмуро глядя на покрасневшие руки.
Надеюсь, что в тех комнатах есть кровати. Потому что чувствую, что как только увижу подушку, то упаду в сладкую сонную кому.
Десять минут неспешной ходьбы извилистыми коридорами, и мы попадаем в первую комнату. Она просторная и роскошно оформлена: огромная кровать с балдахином и белоснежными подушками, длинный резной стол, дорогие картины и росписи на стенах, рыхлые ковры и камин... Дорого, богато... Вот только грязно так, будто здесь жили настоящие свиньи. Постель вся разбросана, на ковре красные кляксы, или от соуса, или от крови... На стенах отпечатки ног, в углах валяется одежда...
— Умереть не встать... И кто же эта скотина, которая устроила здесь такой погром? — спрашиваю недовольно, рассматривая беспорядок, и в этот момент слышу за спиной чей-то голос.
— Позволю себе заметить, не свинья, а принц королевства Авер: эйр Глен Ельжеберт. И это не беспорядок, а результат грешных удовольствий, которыми занимался с очень милыми герцогинями.
После этих слов тяжёлая мужская рука, по-хозяйски ложится мне на ягодицу и ощутимо сжимает ее. Мое тело, рефлекторно заточено сначала давать в дыню, а потом думать, резко разворачивается и замахивается кулаком в морду наглеца...
И только через несколько секунд до меня доходит, что я только... О, Господи... Я только... О нет, только не это... Только... Ох, у него кровь из носа рекой льется...
Я только что врезала по морде принцу.
Все, кажется, что пришла пора заказывать гроб.