Страница 58 из 88
Перси кубарем покатился по земле, едва успев выставить перед собой руки, чтобы не попасть под удары чьих-то копыт. «Убит конем», — пронеслось в голове у юноши, когда ему заехали аккурат по голове.
— Святые Дионисевы семейники, Перси?!
Юноша все еще лежал на земле, сжавшись и ожидая новых ударов, но их не последовало. Чьи-то руки помогли ему подняться и отряхивали, пока Перси мелко трясло то ли от того, что его только что чуть не затоптали, то ли от того, что ярость все еще клокотала в нем и тщетно искала выход.
— Перси!
Его хорошенько тряхнули, грубые пальцы впились в предплечья Перси, и только тогда юноша смог разглядеть знакомые черты лица: глубоко посаженные карие глаза и уже слишком отросшая бородка.
— Хирон? — дрожащими губами спросил Перси.
Кентавр обеспокоенно посмотрел куда-то за плечо, юноша собрался было спросить, что происходит, но Хирон зажал ему рот рукой и потащил куда-то в сторону. Перси, едва поспевая за ним, только и успел заметить, что они идут дальше от границ. Наверно, Хирон заметил других полубогов.
Кентавр отошел на безопасное расстояние и отпустил Перси, все еще не сводя с него обеспокоенного взгляда. Тот вроде пришел в себя, но его все еще трясло, и дрожь в руках никак не унималась.
— Перси, — позвал его Хирон, заботливо положив ему руку на плечо. Первый оклик своего адресата не достиг. — Перси! Перси, приди в себя! Перси!
— Я… я в порядке, — прошептал юноша и, не в состоянии больше стоять ровно, оперся о дерево, едва держась на ногах.
— Что случилось? — спросил кентавр.
Перси не хотел говорить. Не время, не место и вообще это никого не касалось, но ему казалось, что его вырвет прямо сейчас, если он хоть кому-нибудь об этом не расскажет. И потом, Хирон смотрел на него с такой заботой, с таким сочувствием, что слова с губ вырвались прежде, чем он успел даже подумать, что именно сказать.
— З-зевс, мама, ребенок…. Хирон, он… он отравил мою маму и убил ее ребенка…
Слова горчили на кончике языка, и ему казалось, что тошнота уже подступает к горлу. Желудок сжимался в болезненных спазмах, и юноша схватился за горло, словно его что-то душило. Голова закружилась, и он уже не мог стоять на ногах, когда Хирон сделал к нему шаг и заключил в свои объятия.
От старого кентавра пахло конюшней и свежескошенной травой: запах его дома, лагеря, где его, наконец, приняли как своего, и который потом так легко предал, поверив словам Аида. Перси подумал, что это все слишком. Даже для него. Два лагеря, ополчившихся против него, Нико, все еще запертый на острове, а теперь еще и мама и… Нет, Перси даже думать об этом было больно. Он уткнулся в шею кентавра, обвив ее руками, и надеялся, что его плача не слышно, хотя его учитель, как и всегда, проявил удивительную проницательность и ничего не сказал, лишь успокаивающе поглаживал по спине, пока юноша не взял себя в руки.
— Перси, посмотри на меня, — мягко сказал Хирон, немного отстранив от себя своего ученика, чтобы заглянуть в зеленые глаза, еще влажные от слез, которые он смахнул ладонью. — Твоя мама сильная, она справится, и ты справишься, слышишь? У тебя все получится.
Перси с трудом мог поверить в слова Хирона, но кентавр смотрел на него с такой верой, что у юноши язык не повернулся с ним спорить. Его учитель был уверен, что Перси справится, и он не просто взваливал на него ответственность за все происходящее, он поддерживал его и готов был помочь, чем может. Как и всегда, когда Перси оказывался в полной заднице.
Это немного приободрило юношу, и он смог сам стоять на своих двоих. Нужно собраться. Времени мало, а дел еще невпроворот.
— Спасибо, Хирон, — смущенно пробормотал он, прочистив горло, и тряхнул головой.
Перси расправил плечи и посмотрел в глаза своему учителю. Он столько пережил, прошел через всевозможные приключения и даже прогулялся по Тартару. Он не спасовал раньше, не сделает этого и сейчас.
— А почему ты меня не ненавидишь? — спросил он, вдруг вспомнив про чары Аида.
— Что за глупый вопрос, — нахмурился старый кентавр, не на шутку обидевшись. — Во-первых, я вполне способен противостоять подобной магии, и потом, ты бы так не поступил.
— Но ты позволил ребятам готовиться к войне.
— Я позволил ребятам обороняться, потому что римляне идут войной, — поправил его Хирон, нахмурившись еще больше.
— Что вообще происходит в лагере? Где все и почему все разгромлено?
— Ты ведь сейчас собираешься помочь Джейсону и Уиллу? Тогда тебе надо спешить. Я расскажу тебе все по дороге.
Хирон протянул ему руку, на которую Перси недоуменно уставился.
— Ты ведь не собираешься бежать на своих двоих до самого Эмпайр Стейт Билдинга?
— уточнил кентавр, весело улыбнувшись.
— Эм, Хирон, тебе ведь…
— Давай, забирайся. На моих четырех будет гораздо быстрее. Спаси лагеря и Олимп, герой.
========== Перси ==========
Скакать на Хироне оказалось очень больно, и Перси был уверен, что еще пару дней он не сможет ходить ровно и со сведенными ногами, но эти неудобства окупились быстротой и большой информативностью. Кентавр поведал о том, что творилось в лагере, пока сам Перси пытался найти ор и освободить Фемиду.
Как оказалось, когда Аид объявил Перси предателем, Кларисса изначально не планировала идти войной на Новый Рим, прекрасно понимая, что у нее не хватит людей и оружия победить врагов. Она видела лишь единственный шанс выжить в этой заварушке — остаться на своей родной территории и использовать все, что только подвернется под руку, лишь бы дать достойный отпор врагам. И когда объявилась Аннабет и предложила свой план, Кларисса даже спорить не стала, лишь добавила в этот план пару стратегических моментов и распределила силы полубогов по всему лесу.
Перси оставалось лишь в очередной раз восхититься сообразительностью его подруги и признать мужество Клариссы. Не многие на ее месте могли бы остаться верными себе и дому и найти в себе силы дать отпор сильному врагу, зная, что шансов выстоять слишком мало.
Конечно, было бы идеально, если бы они успели найти Фемиду до того, как римляне ворвутся на территорию Лагеря, но если они все же не успеют… Теперь греки смогут встретить гостей как положено и держаться, пока Перси помогает Джейсону и Уиллу найти последнюю ору и символ власти Фемиды.
Хирон остановился у самого входа в Эмпайр Стейт Билдинг, и Перси со стоном сполз со спины кентавра и попробовал размять ноги.
Прогулка со своим учителем, разговор по душам и пара шуток приободрили Перси, и он стал даже лучше себя чувствовать. Будущее впервые больше не казалось ему таким мрачным, он даже думать забыл о том, что сказал ему отец: о матери, о ее ребенке и о том, что когда все пройдет и Аид придет в себя, он заберет его туда, где он уже должен быть — в Царство Мертвых.
— Дальше я с тобой пойти не могу, — с сожалением сказал Хирон. — Мне нужно вернуться в лагерь.
— Я буду в порядке, — сказал Перси, расправив плечи, и впервые за долгое время эти слова показались ему почти правдой.
— Я знаю это, — улыбнулся кентавр, а потом вдруг положил ему руку на плечо, став очень серьезным. Он пристально посмотрел юноше в глаза и сказал: — Что бы ни случилось, Перси, помни, пожалуйста, что ты — герой. Это важно. И все равно, что думают об этом другие.
— Спасибо, Хирон, — с благодарной улыбкой ответил Перси.
— У тебя все получится. Удачи, Перси, и до встречи!
Хирон пожал ему руку, и было в этом жесте что-то такое… взрослое, уже зрелое, не ободрение ученика учителем, а нечто большее. Кентавр, казалось, перестал воспринимать Перси как своего протеже: он смотрел на него с глубоким уважением, обращался как к себе равному, и это вдохновило юношу, у него словно открылось второе дыхание.
Пусть Боги сами разбираются в своих проблемах, сейчас главная задача Перси — вытащить, наконец, Нико и спасти Лагерь. А для этого ему нужно добраться до Геры. Ярость, накрывшая его с головой после разговора с отцом, отступила в сторону. Не то чтобы он стал меньше ненавидеть Зевса или перестал сердиться на отца — просто отодвинул это в сторону, потому что сейчас есть вещи важнее глупой мести.