Не оставляй меня в темноте

Егор вернулся в квартиру вместе с парнями, он шел слегка согнувшись, но самостоятельно — его накачали обезболивающим. Алиса облегченно вздохнула, когда он сказал, что повреждения не слишком серьезные. Грачев открыл девушке гостевую спальню, где она могла помочь Егору расположиться. На улице уже почти стемнело. Какой же долгий был день...

Девушка помогла Егору раздеться и забраться в кровать под одеяло, застенчиво отводя глаза. Он тяжело дышал, когда девушка аккуратно снимала с него куртку, накинутую на голое тело, смотрел на нее сверху вниз, чувствуя приятный запах цветочного шампуня от ее волос. Немного замявшись Алиса зацепилась кончиками ногтей за резинку его черных спортивных брюк, но тут же отдернула руки.

— Ложись так, — она отошла от него на шаг, Егор улыбнулся и облизнул губы.

— Поможешь? — он попытался сесть на кровать, но было очень сложно сгибаться. Алиса торопливо подошла и помогла ему лечь, придерживая под руку. Он был горячий... кожа такая гладкая... она невольно прикоснулась щекой к его напряженной груди, и замерла, забыв как дышать.

Руки Егора были полностью забиты татуировками, переходящими на спину. И еще это проклятое крыло под ключицей. Волосы стали темнее, такими, как были тогда... когда она впервые встретилась с этим мужчиной. Теперь он был самим собой, тем самым Егором, который изменил ее жизнь больше пяти лет назад.

Было так странно, что она видела его тело впервые, учитывая, что провела с ним ночь. Щеки Алисы вспыхнули от этой мысли и она отвернулась, стала складывать его куртку, подобрала брошенные ботинки. Егор смотрел на девушку, не отрываясь, в его глазах плясали веселые чертики.

— Ты там стесняешься, или мне кажется? — спросил он, пытаясь удержать улыбку. Смотрел на ее порозовевшее лицо и не мог оторваться.

Если бы не боль в груди, она бы уже не стояла, складывая его вещи. А лежала бы здесь. Под ним. Он перевел дыхание, успокаивая бешеный стук сердца. Алиса ничего не ответила, ее лицо посерьезнело — она о чем-то напряженно думала. Пока Егор был в больнице, девушка переоделась в широкие спортивные шорты до колен и огромную черную футболку, слегка оголяющую ее левую ключицу из-за широкого ворота. Эта одежда, наверное, даже Егору была бы велика. Волосы пышной копной спадали по плечам и спине Алисы, красивыми волнами обрамляя аккуратное лицо. Даже в этом мальчишеском наряде она выглядела потрясающе, потому что он знал, что скрывается под огромной футболкой. Помнил изгиб ее талии, плоский живот, ее стройные ноги... Помнил только свои ощущения, потому что не видел ее тогда в полной темноте.

— Поговорим? — успокоив свое мгновенно вспыхнувшее желание и тоже посерьезнев произнес он, понимая, что пора. Когда, если не сейчас? Нельзя просто думать о том, как бы уложить девушку в постель, зная, как ты виноват перед ней. Алиса обернулась и посмотрела на него, в ее глазах был страх. Страх услышать правду, разочароваться.

— Тебе надо отдыхать, — выдохнула она и опустила глаза.

— Иди ко мне.

Алиса прикусила нижнюю губу, глядя в пол и думая, что ей делать. Первый шок после их встречи прошел, и теперь она не знала, как поступать, как себя вести. Она чувствовала себя загнанной в угол обстоятельствами. Хочется убежать и просто отстраниться от правды, которую Егор расскажет ей. Или снова наврет, а она поверит? Это будет тяжелее всего, потому что... черт его раздери... как же он нужен ей... Видит его теплые карие глаза и тонет, сердце само делает шаг навстречу мужчине, не спрашивая свою хозяйку и не слушая доводы ее уже затуманенного разума.

— Алис, давай. Мы должны поговорить, не упрямься, прошу.

Она все же неуверенно подошла и села на край кровати. Не зная, куда деть свои руки, которые не могли найти себе места, девушка стала перебирать ими край мешковатой футболки. Егор немного приподнялся и принял полусидячее положение. Он выдохнул, расслабив мышцы груди, чтобы успокоить боль, откинул голову назад. Да, так легче.

— Обещай, что выслушаешь меня. Не убьешь, не убежишь или еще что-нибудь в таком духе.

Она кивнула и мельком глянула Егору в глаза — он смотрел на нее, не отводя взгляд, и от этого было немного не по себе. Сейчас он беспомощен, не может нормально шевелиться, но, несмотря на это, от него исходит спокойная сила и уверенность.

Сейчас он будет бить... словами... больно бить.

— Ладно... Даже... не знаю, с чего начать, — он сжал зубы, замолчав.

— Я знаю, что мой папа... что он...

— Что твой отец убил моего? Да, это правда. К сожалению. Значит, ты уже примерно понимаешь, в чем все дело? — Егор говорил спокойно, постоянно следя за реакцией Алисы на его слова, потому что знал, какая она бывает вспыльчивая, что в любой момент может подпрыгнуть и убежать, разможжив ему череп. А он даже не сможет остановить ее, чтобы закончить уже, наконец, с их прошлым. Понять, что от них останется, когда все слова будут брошены в огонь ее ненависти и страха: едкий дым и пепел, или огонь разгорится с новой силой?

— Все равно ничего не понимаю. Я запуталась, — слезы начали застилать глаза Алисы.

— Эй, посмотри на меня, — мужчина взял ее руку и сжал, Алиса слегка вздрогнула и подняла на него глаза. — Я не желал смерти твоему отцу, и тем более тебе, клянусь. Если ты думаешь, что я вернулся отомстить, то это не так.

— Тогда зачем? — она всхлипнула.

— Чтобы исправить то, что натворил пять лет назад. Теперь уже шесть почти. Короче, только выслушай меня, ладно? — он был не уверен, что Алиса не взбрыкнет на самом больном месте его истории. Алиса неуверенно кивнула, и он продолжил, — тогда Серега как раз вышел из тюрьмы — отсидел за мошенничество. Мы отмечали его возвращение, выпили, и он сказал, что знает, как мы можем отомстить за отца, мол, пока сидел все придумал. Я сказал, что не хочу в этом участвовать, что это уже не наше с ним дело, не наши разборки двадцатилетней давности. Я работал личным телохранителем у крупного бизнесмена в Москве, и мне было незачем связываться с незаконной херней. Но он все же убедил меня. Сказал, что дело плевое — заберем у Кристненсена... у твоего отца... документы. Сказал, что там компромат на него, который поможет отжать у него бизнес, отправив его за решетку. Мне тогда показалось справедливым, если он сядет. Мы привлекли нескольких людей, спланировали взлом: отключили камеры, сигнализацию... Я знал, что вас с отцом не будет в этот день в доме... думал, что знаю. Ну, а дальше ты знаешь... — он затих, ожидая реакции, боялся начать про то, что случилось в ее доме — слишком... опасно, учитывая, что у Алисы до сих пор столько страхов из-за всего этого. Нет, ничего не выйдет. Она возненавидит его. Снова. Значит, так ему и надо, значит расскажет, чтобы получить уже, наконец, ответный удар. Может, тогда станет немного легче?