Страница 3 из 13
Куда-то спешили люди. Они двигались по четко выверенной траектории — идеальные жители мегаполиса, которые знали, как жить по правилам. У них на все были ответы, понятные инструкции, лайфхаки и мануалы.
Как надо жить, — подумала я. Уж они-то точно знают, в отличие от меня.
В первом попавшемся магазине я купила блокнот, ручку и упаковку одноразовых платков. Забирая сдачу, я вдруг ощутила ужасную тоску. Грудь сдавило тисками, и я едва не расплакалась, глядя на стойку с мангой.
Возможно, мои чувства возвращались, и я снова становилась собой.
Вскоре мне захотелось есть, и пришлось сделать остановку в одном из маленьких невзрачных кафе. Я долго смотрела на красные фонарики над входом. Вечером их зажгут, и улица приобретет таинственный и мистический вид.
Я шагнула внутрь. Попросила кофе и сэндвич (я говорила по-японски, интересно). Потом села за столик. В ожидании заказа я записывала случайные мысли:
Наблюдение 1: Меня зовут Инари. Имя ненастоящее, но это единственное, что у меня есть.
Наблюдение 2: Я не призрак! :D Призракам ведь не свойственно испытывать голод?
Наблюдение 3: Говорю по-японски. Отличный навык!
Наблюдение 4: Ко мне постепенно возвращается способность чувствовать и испытывать эмоции.
Наблюдение 5: Я абсолютно, совершенно не понимаю, что происходит!
Я перечитала написанное; пять пунктов ничего не прояснили. Ну и ладно.
Я была жива. Мне сохранили жизнь, оставили деньги, одежду и набор странных предметов.
Если в этом есть смысл, когда-нибудь я его найду.
Официант принес мне еду. Он приветливо улыбнулся, и я снова подумала об Андрее. Вернее, о его улыбке. Я вспомнила, как мы делали селфи в аэропорту: он обнимал меня за плечи и улыбался, а я пыталась набросить пряди волос на лицо и скрыться от огромного ужасного мира. Я была убеждена в собственной нефотогеничности и предпочитала делать «загадочные» фотографии. На эту фото-пытку я согласилась ради Андрея. Мы улетали в Японию снимать документальный фильм (Андрей был оператором). Возможно, мы станем богатыми и знаменитыми, о нас напишут в социальных сетях и будущий фильм соберет миллионы просмотров на ютубе. Действительно, почему бы не зафиксировать момент столь эпического начала и не выложить снимок в инстаграм?
Андрей был выше меня, в любимых бежевых брюках Columbia со множеством карманов, в зеленом худи и горных ботинках. Он предпочитал подчеркивать свою любовь к походам и альпинизму. На него начали коситься сразу после прилета в Токио. Он действительно выделялся из общей массы: длинные светло-рыжие волосы, белая, усыпанная веснушками кожа. Я, же, наоборот, полностью слилась с толпой.
Я флегматично жевала сэндвич и записывала в тетрадь обрывки воспоминаний. Почему-то легче было изъясняться по-японски.
Инари.
Неужели имя этой популярной синтоистской богини так отразилось на моей личности?
Я зажмурилась.
Кто же я? Я должна понять. Заметки волшебным образом приносили чувство облегчения. Со временем воспоминания встанут на место, как кусочки пазла. От этой мысли становилось спокойнее. Я сделала глоток кофе, обратилась к официанту:
— Простите, что это за улица? Кажется, я заблудилась.
Мужчина подошел ко мне, начал что-то рисовать и обводить на карте города. Наверняка принял меня за туристку.
Итак, я находилась на одной из улочек в квартале Ёцуя, район Синдзюку.
Надо обратиться в консульство. Там мне помогут. Скажу, что ударилась головой, и у меня частичная амнезия. Придумаю что-нибудь, в конце концов, в базе данных консульства хранились мои фотографии и отпечатки пальцев.
Но интуиция подсказывала мне: это не сработает. Со мной сделали нечто такое, что навсегда вычеркнуло меня из списка живых.
Вывод: обратиться в консульство — правильная, логичная, безопасная идея. Так бы поступила Инари, которая помнила свое настоящее имя. Так бы поступил любой здравомыслящий человек, который попал в затруднительную ситуацию.
Я поблагодарила официанта. Молодой человек слегка поклонился в ответ, потом поднял на меня взгляд — удивительно теплый, полный уважения и понимания. Я тоже поклонилась ему, собрала вещи и вышла.
Определенно, я бывала на этой улице раньше. Мы гуляли здесь с Андреем, держались за руки. Он рассказывал о планах на будущее; я молчала, наблюдая.
Мы познакомились с Андреем год назад, и через некоторое время стали встречаться. Не знаю, как так получилось. Андрей был экстравертом, а я — застенчивой и необщительной; я занималась переводами для московского филиала японской компании, и предпочитала минимальное взаимодействие с людьми.
В глубине души прятались мои чувства к Андрею. Я пыталась вспомнить, любила ли я его по-настоящему? Будет ли мне его не хватать?
Но сколько бы я ни пыталась...
Я не могла ощутить этого. Моя душа напоминала стертый ластиком карандашный набросок. На белой бумаге остались только контуры и линии.