Страница 64 из 222
— Он поклялся не посягать на мою жизнь, — Лисса не понимала, к чему клонит воевода, зато она хорошо слышала вскрик Велены, полный боли. Краем глаза девушка заметила, как Аня, превратившись в дракона, взмыла в ночное небо, чтобы попробовать сжечь вурдалака, раз магия его не берет.
— И все? — Славий стал мрачнее тучи.
— Все.
— Дура! Он и не будет посягать, а просто тебя прикончит, как только обретет свободу. Значит так, повторяй за мной, и если он не повторит клятву слово в слово, раздроблю его на мелкие осколки, как только найду чем.
Лисса испуганно кивнула. Таким она Славия еще не видела и не хотела, чтобы его ярость была когда-нибудь направлена на нее. Пусть уж лучше на вампира.
— Я, Марош Валевич, жизнью клянусь не причинять вреда царевне Василисе Половецкой ни словом, ни мыслью, ни делом. А также клянусь защищать ее от зла, видимого и невидимого, творимого и замышляемого, а иначе смерть мне, смерть, смерть, смерть. Заставь его повторить клятву.
Славий хорошенько встряхнул девушку за плечи, заставляя очнуться и начать мыслить. Только сейчас Лисса услышала, как вампир истошно вопит:
— Это не клятва, это рабство! Да что он себе позволяет! Я не буду этого говорить!
— Василиса, — ее опять встряхнули, на этот раз не разрешая слушать Мароша. — Пойми, иначе нельзя выпускать его на свободу. Он найдет тысячу и один способ нарушить слово и выполнить заказ. То, что ты его пленила, не отменяет заказа на твое убийство. Это ты хоть понимаешь?
— Он не хочет повторять, — Лисса задрожала, глотая слезы от страха и бессилия. Она не слышала Велены, Аня-дракон ревела от ранений, недобитые упыри сражались с кикиморами, крокодилы, оказавшись без ее поддержки, расползлись по болоту, больше не проявляя интереса к битве. А проклятый вурдалак гонял по кочкам Велантия с Анастасом, швыряя в них заклинания с такой скоростью, что те не успевали атаковать в ответ. — И кто тогда разрушит защитный контур?
Славий не ответил, но Лисса и без его слов поняла, что воевода сам шагнет за барьер магической защиты и, приняв на себя основной удар, даст возможность магам пробить щит и упокоить вурдалака.
— Нет! — теперь уже девушка вцепилась в воеводу словно клещ. — Я не пущу тебя. Тоже мне, герой нашелся.
— По-другому не получится. Я не позволю тебе по глупости совершить смертельную ошибку.
— Мы найдем другой способ.
— Какой? Натравить на вурдалака крокодилов? Это ничего не даст, только погубишь зря своих питомцев.
— Но иначе погибнешь ты.
— Зато вы будете живы.
— Ну уж нет. А знаешь что? Ты прав, — Лиссе в голову пришла заманчивая мысль. Славий, завидев знакомый азартный блеск в ее глазах и радостно приподнявшиеся заячьи уши, шарахнулся от начинающей колдуньи, как от чумной, но не успел. Воевода вдруг вспыхнул серебряным светом и кристаллом горного хрусталя упал ей на руки (упрямого вампира девушка успела убрать в карман).
Лисса задохнулась от восторга:
— Вот оказывается, какая у тебя душа, — чистая и светлая.
От слов, которые она услышала в ответ от Славия, девушку покоробило, и она от обиды замахнулась, что есть силы.
— Лети!
И полетел воевода, полетел. Врезался в полупрозрачный купол защитного поля вурдалака, на мгновение застрял в нем, словно муха, угодившая в паутину паука, и не успел мертвяк опомниться и среагировать на чужеродное вмешательство, как его щит пару раз мигнул и исчез. Энергия впиталась в кристалл, заставив хрусталь ярко засветиться и упасть в болото.
От подобной наглости вурдалак опешил, и тут ему настал окончательный и бесповоротный конец, так как в колдуна одновременно полетели три заклинания озверевших магов, а сверху полыхнула огнем Аня. От могущественного мертвяка осталась лишь горстка пепла, который быстро растворился в болотной мути.
— Славий! — Лисса бросилась к тому месту, куда упал кристалл и, споткнувшись о ноги принявшего прежний вид воеводы, рухнула на парня, чуть не утопив. — Славий, ты живой? Ты как? Нормально? Да что же ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!
Воевода улыбнулся, глядя мимо нее на звездное небо, и вдруг тихо рассмеялся.
— Ну ты… — возмутилась Лисса и стукнула его в грудь кулачком, не замечая, что и сама глупо улыбается.
— Знаешь, Василиса, есть в тебе что-то такое, отчего руки так и чешутся придушить тебя на месте…
— Вот спасибо…
— …но именно сейчас мне хочется тебя поцеловать.
Лиссу как ветром с него сдуло. Плюхнувшись в грязь, она шустро поползла от полоумного, опасаясь, что ее выходка с превращением сказалась на умственных способностях воеводы. Но Славий успел ухватить девушку за пятку и, не обращая внимания на ее отчаянные брыкания, подтянул к себе, развернул лицом и крепко поцеловал.
Лисса замерла как кролик перед удавом и хихикнула воеводе в губы от пришедшего на ум сравнения. «Нет, я не кролик, — решила Лисса, — а девушка с заячьими ушами, а Славий вовсе не удав, а очень грязный, уставший как зараза, но при этом весьма симпатичный парень. Еще бы бороду сбрил, а то щекочется».