Страница 40 из 222
— Лисска, опять спишь?
Сморгнув воспоминание с ностальгической грустью по безвозвратно ушедшим временам, Лисса улыбнулась.
— Уже нет.
— Доброе утро.
Заспанный и взъерошенный, словно воробей, Митька вошел в полосу света. Аня и его усадила к столу, заставив через силу поесть пирога.
Лисса зажгла еще свечи, так как старые совсем оплыли и грозили вот-вот погаснуть, при этом мельком наблюдая за воеводой. Она помнила о том, что у парня вся спина в ранах. Сам он, похоже, давно забыл об этом, ни разу даже не поморщившись от боли. А может, допинг какой принял? С него станется наесться мухоморов, лишь бы не отпускать девушек одних на болото.
— О чем душа мается?
Лисса подпрыгнула от испуга и резко обернувшись, стукнула воеводу кружкой, выплеснув ему на грудь отвар.
— Совсем спятил, так пугать? Ой! Извини, я не хотела, — она кинулась за полотенцем и принялась вытирать мокрое пятно, но делать это через кольчугу оказалось не так просто. Наконец Славий не выдержал и, отобрав полотенце, взял ее за руки, чтобы не суетилась.
— Брось, высохнет. Ты чего так нервничаешь? Не знаешь разве, что в таком состоянии идти на дело — верная смерть? Если не можешь взять себя в руки, лучше дома сиди, без тебя управимся.
Лисса онемела. А потом взорвалась.
— А ты?
— Что я? — не понял ее парень, но рук при этом не отпустил, и Лисса не могла никуда деться от его пристального взгляда.
— У тебя спина изранена, но ты идешь, а мне запрещаешь, — девушка залилась краской, осознав, насколько жалобно прозвучал ее голос.
— Спина? — удивился воевода, а она разозлилась.
— Да, спина. Не помнишь, что ли, кому я вчера у ручья раны мыла? И кого на болоте чуть на куски не порезали?
Славий растерялся, не понимая, из-за чего она подняла столько шума.
— Так зажило давно.
— Как зажило? — вся ее злость куда-то улетучилась. Она с недоумением смотрела на воеводу, не понимая, как такое возможно. Она же видела, трогала руками. Не могли такие раны быстро затянуться. На это от силы неделю надо, а то и больше. — Покажи!
— Прямо здесь? — стальные глаза парня поменяли цвет на серебристый, и в них зажглись веселые огоньки.
— Да, — Лисса решила не сдаваться и настаивать на своем. Все равно не поверит, пока не увидит, а то, что на них с пристальным вниманием смотрят Аня с Митькой, ее не волновало. Не портки же она просит его снять, а всего лишь задрать рубашку.
В бороде мелькнула широкая улыбка. Парень снял со спины меч, пристроив оружие в углу возле печки, развернулся и оголил спину.
Дрожащие пальцы Лиссы потянулись к чудовищным рваным шрамам, избороздившим спину. Твердые вздувшиеся рубцы рассасывались прямо на глазах. Если так пойдет и дальше, то через неделю от них не останется следа. Славий оказался прав: все зажило, даже не загноившись.
Как зачарованная, она водила руками по спине воеводы, не замечая, как эта самая спина краснеет от смущения, Аня начинает подхихикивать, а Митька пускает пузыри в кружку, пытаясь таким образом заглушить смех.
— Я, конечно, понимаю, что ты до мужика дорвалась, но тебе не кажется, что сейчас не время и не место к нему липнуть? — вернула ее к реальности подруга.
Девушка вздрогнула и, сравнявшись цветом со свеклой, тут же засунула руки в глубокие карманы. Славий привел себя в порядок и, изо всех сил пытаясь побороть собственное смущение, с расстройства умял еще кусок пирога.
— Мамка идет, — подал голос ухмыляющийся Митька. На кухне разом воцарилась деловая атмосфера. Все засобирались, создавая бестолковую суету.
Вошла ведунья. Велена переоделась в мужнины рубаху и штаны, на ноги натянула высокие сапоги. Вид у нее был такой же экзотичный, как и у всех остальных. На шее не меньше шести ниток бус, запястья в браслетах. Косы перевиты лентами, а на тонкой талии — перевязь с двумя мечами.
Славий уважительно кивнул женщине. Аня сделала вид, что так и надо. Лисса с Митькой переглянулись. Мальчишка хмурил брови, пытаясь воспринять новый образ матери. Лисса пожала в ответ плечами: в жизни всякое бывает. Славий усмехнулся, без труда поняв смысл их переглядываний.
Велена осмотрела всех строгим взглядом и скомандовала:
— Пора. Светает.